«Едва ли это должное одеяние для того места, куда вы направляетесь», — произнес он, указывая рукой на порванный геб Гитантаса. Его другая рука лежала на рукояти вложенного в ножны меча, тонкого придворного клинка.
«Ваша собственная одежда тоже неподходящая», — криво ответил Планчет. — «Вам не душно во всей этой коже?»
«Я привык. Кроме того, я предпочитаю ее местному стилю. Слишком сильно напоминает женское платье. Вы знаете, что лицам мужского пола не дозволяется входить в этот храм».
Пока он говорил, эльфы отчаянно вглядывались в темного позади него. Кажется, Хенгриф был один. Хотя и выглядевший грозным бойцом, вряд ли рыцарь мог надеяться одолеть двоих ловких вооруженных мечами эльфов. Тем не менее, он казался в высшей степени самоуверенным.
Гитантас сказал: «У нас дело к верховной жрице. Она нас знает».
«Дело? Какие дела могут быть у эльфов с древней трухлявой жрицей?»
«Наши собственные», — ответил Планчет, а затем толкнул Гитантаса в открытую калитку, крикнув «Ступай!». К сожалению, захваченный врасплох капитан споткнулся.
Рыцарь выкрикнул команду. Внезапно ночной воздух наполнился странным жужжанием.
Четыре черненые сажей веревки шлепнулись на тротуар в арке позади Хенгрифа. По каждой веревке вниз соскользнули крепкие люди, одетые во все черное — короткие черные туники, плотно облегающие брюки и замшевые сапоги. В считанные секунды они бесшумно приземлились и вытащили мечи. Они ринулись к эльфам.
Планчет рывком поднял Гитантаса на ноги, и они вдвоем протиснулись в калитку. Преследовавшие их неракцы не попытались прорваться толпой через узкий вход, а просто перемахнули через стену высотой по грудь. Она их почти не задержала. Хенгриф неторопливо прошел через калитку.
«У меня есть вопросы, и я хочу получить ответы», — твердо произнес оно. — «Вы пойдете с нами».
«Не сегодня, неракцы!»
Хенгриф рассмеялся в ответ на дерзкое заявление Гитантаса. Ревом буйвола эхо этого звука наполнило двор. Он неожиданно стих, когда все вокруг заполнилось светом. Двойные двери храма открылись. В них возник силуэт женщины, ее длинная тень тянулась от колоннады.
«Убирайтесь! Люди войны не могут оставаться на священной земле!»
Хенгриф крикнул издалека: «Ты не отдаешь приказы ни мне, ни моим людям, Са'ида!»
Верховная жрица в сопровождении горстки служителей вышла из света. Она выглядела еще внушительнее Хенгрифа. Строгая и величественная, она не сводила глаз с рыцаря, и по мере приближения широко разводила руки. Казалось, ее белая мантия собирает свет, окружая ее яркой струящейся аурой.
Не отводя от нее взгляда, Хенгриф приказал своим людям взять эльфов. Четверо воинов двинулись вперед, но когда они были всего лишь в пяти метрах, мечи внезапно уплыли из их рук. Неракцы попытались продолжить движение, но какая-то могущественная сила не пускала их. Они согнулись вперед, словно борющиеся с сильным ветром люди, хотя воздух был неподвижен.
Хенгриф положил руку на рукоять меча, но не вытащил свое оружие. В зловещей тишине он наблюдал, как его людей непреклонно выталкивают через двор и в проход в стене. Однако, оказавшись на улице, они сразу выпрямились, невидимая сила больше не толкала их.
«Ты пожалеешь об этом, целительница», — громко произнес Хенгриф. — «Ты нажила врага».
«Смерть всегда была нам врагом! Ступай!»
Рыцарь бросил взгляд на эльфов. «Это не конец», — сказал он им. Он и его люди ушли, погрузившись во тьму за священными стенами.
Какое-то время все молчали. Затем Са'ида послала двоих служителей закрыть ворота храма; лязг железа нарушил оцепенение эльфов. Планчет встал и расправил одежду, отряхивая пыль с колен. Он представился в своей самой дипломатичной манере. Са'ида, нахмурившись, сжала губы.
«Я знаю, кто вы. Этот», — она кивнула на Гитантаса, — «был здесь раньше. Но вы не можете остаться. Это запрещено».
«Да, леди, я знаю, но мы надеялись, что вы можете предоставить нам убежище», — ответил Планчет. — «Солдаты Хана на улицах охотятся на эльфов».
«Не Хана вам нужно опасаться, а последователей Торгана».
Она сделала знак своим помощникам. Двое седых служителей приблизились, получили тихо инструкции и удалились.
Гитантасу, все еще ошеломленному случившимся, пришлось прочистить горло, прежде чем он смог говорить. «Те люди», — наконец спросил он, — «как вы их вытолкали, святейшая госпожа?»