«Да, но они окажутся в долине!» — сказал Гварали.
«И я попрошу богов покарать их за их богохульство».
В этом месте некоторые люди не из клана Прыгающего Паука, не таясь, рассмеялись. Темные глаза Адалы вспыхнули.
«Вы смеете насмехаться над Ними! Те кто Наверху поместили меня сюда исполнять Их волю, и я буду это делать до самой смерти!»
Гварали, большой похожий на медведя человек с рыжеватой бородой и большим пузом, успокаивающе сказал: «Ну, сестра, как ты можешь так говорить? Тебе являлись Те кто Наверху?»
«Не напрямую, но Их воля очевидна. Моего мужа забрала смерть, поместив меня, Вейядан, во главе моего народа. Кузена моего мужа, Вапу, принц Кхура выбрал, чтобы тот отвел его к Оракулу, предупреждая нас таким образом о намерении лэддэд украсть наши земли и узурпировать богов. Зачем бы еще все это произошло, кроме как чтобы вверить моим рукам защиту наших священных земель?»
«Маита».
Слово, которое пробормотал Вапа, означало «судьба», но с подтекстом предопределенного богами исхода, того, чего не мог избежать ни один из смертных.
Некоторые из старейшин клана все еще были настроены скептически, но вежливо промолчали. Гварали попытался вернуть дискуссию к плану Этоша устроить эльфам засаду, но Вейядан не собиралась уступать.
Внезапно она встала. Обычно это означало конец совета, и мужчины вокруг нее были поражены такими ее дурными манерами.
«Оставайтесь на месте!» — приказала она. — «Я покажу вам свою маита».
Она пробралась сквозь кольца вождей и воинов. Стоя на краю серой сланцевой плиты, она указала на север. Три горных пика, известные у кочевников как Зубы Торгана, образовывали идеальный ряд. Полдня скачки прямо к ним вели к единственному проходу в Долину Голубых Песков. Эти три горы были так высоки, что их вершины были покрыты никогда не таявшим снегом. Небо над ними с прожилками перистых облаков казалось безбрежным, словно море. Солнце почти скрылось за западной грядой. Садящееся солнце погрузило эти три горы в тень, но окрашивало высокие облака и снежные кончики Зубов оранжевым и малиновым цветом.
«Слушайте меня, Те кто Наверху!», — закричала Адала. — «Пришло время для правосудия! Если я Ваш инструмент, дайте всем знать это! Меня не волнует популярность или слава, Могущественные Боги, только Ваша воля и права моего народа». Она широко раскинула руки. «Покажите мне мою маита. Покажите всем!»
Ее последние слова зазвенели над суровым пейзажем, эхом отразившись от далеких склонов Зубов.
Несколько долгих минут царила тишина, нарушаемая только тихими комментариями нескольких человек позади нее. Затем в ясной шири неба послышался раскат грома.
Мужчины оживились. Они не ожидали услышать или увидеть что-либо. На своем месте позади места Адалы, Вапа склонил голову. Вейядан была Вейядан; он никогда не должен снова сомневаться в ней.
Послышался второй, более громкий, раскат грома, бесконечное число раз отразившись от Столпов Небес. К тому моменту, как стихло эхо, весь совет был на ногах.
Билат прокричал: «Те кто Наверху заговорили! Маита Адалы! Маита Адалы!» Остальные подхватили этот крик, повторяя его как заклинание.
Адала опустила руки и скрестила их на груди. Она тяжело дышала с полными слез глазами. Она верила в свое предназначение, но это проявление божественной благосклонности было ошеломляющим. То, что боги снизошли, чтобы дать такой явный знак перед сомневавшимися среди ее собственного народа — это было величайшим моментом ее жизни.
Гварали приблизился, уважительно остановившись в трех шагах от нее. «Вейядан, мы последуем за тобой», — просто сказал он.
В шести милях от них песчаный зверь пробирался среди каменистых уступов, когда уловил запах армии кочевников. Балансируя между двумя каменными вершинами, он медленно повернул свою угловатую голову, принюхиваясь к бризу. Люди, много людей, но ни намека на эльфов. Предгорья сбивали его с толку, ограничивая его обычное поле зрения и запахи. Зверь уже два дня двигался параллельно эльфам, но должно быть ночью обогнал их. Ему следовало вернуться обратно.
Ноги словно из рулонной стали прыжком сняли чудовище с его насеста, и он начал движение. Зверь двигался так быстро, что разрывал воздух, вызывая раскаты грома на своем пути.
В нескольких милях от него Львица, ведшая свой истощенный отряд, тоже услышала этот гром. Она подняла руку, чтобы остановить колонну. Фаваронас, тащившийся в дюжине метров позади, поспешил к ней.