Парад завершали сановники всех видов. Каждый эльф нес какой-то знак, свой или своего поста: жезл сенатора, медальон придворного, свиток ученого, пузырек лекаря и так далее.
Не все наблюдавшие процессию кхурцы были очарованы или изумлены. Некоторые смотрели сердито, некоторые грозили торжественно маршировавшим эльфам кулаками. Только однажды, когда они следовали мимо Большого Суука, в их сторону что-то полетело. Несколько перезрелых фруктов попали в церемониальную стражу. Они не сбили шаг, а солдаты Хана врезались в толпу. Они нашли юных правонарушителей и погнали их прочь, колотя оливковыми палками.
Самый прямой маршрут из лагеря эльфов в Кхури ил Нор вел узкими извилистыми улицами и темными переулками. Большой парад Гилтаса умышленно выбрал другой путь, следуя по самым широким городским улицам, чтобы придать масштаб его блеклому великолепию. В величайшие дни Ситэла или Кит-Канана королевская процессия Беседующего исчислялась бы многими тысячами. Сейчас же она насчитывала менее трех сотен.
Лишь еще один примечательный инцидент случился во время шествия эльфов, возле огромного артезианского колодца Нак-Сафала. Улица Салах-Хана пересекала Храмовый Путь у этого колодца. Самым настоящим образом, это был истинные центр Кхури-Хана, более священный, чем любой храм, более жизненно необходимый, чем дворец или амбар. Никогда за всю суровую историю Кхура этот колодец не пересыхал. Когда на город свалилась Малистрикс, бедные и беззащитные бежали к Нак-Сафалу, зная, что бы ни случилось, они не будут испытывать недостатка в живительной воде. Раздосадованная этим проявлением веры, красная драконица оторвала камень от городской стены и швырнула в колодец. Огромный камень был поглощен белым песком на дне колодца, и лишь единственный угол показался над поверхностью воды. Пять дней Нак-Сафал переливался через край, мягко омывая булыжники площади. По-прежнему зарытый в песке, этот камень среди горожан получил прозвище Малш-меккек, Зуб Малис.
Когда парад Беседующего огибал колодец, Гитантас Амбродель заметил стоявшую у его края фигуру в лохмотьях в капюшоне. Капюшон повернулся к нему, и эльф внезапно ощутил головокружение. В обрамлении гнилой материи показалось лицо странного призрака, которого он заметил в палатке Беседующего прошлой ночью. Неестественные жесткие карие глаза вперились в Гитантаса. Его шаг сбился. Барабаны, дудки, кимвалы звучали где-то далеко. Он ощутил в желудке странное кручение, будто земля неожиданно ушла из-под его ног, и вдруг ему показалось, что он стоит снаружи своего собственного тела, наблюдая, как он шагает плечом к плечу с почетной стражей. Увидеть себя марширующим весьма сбивало с толку. Гитантас начал падать.
Сильная рука поймала его за шею сзади. «Осторожно, парень», — произнес Планчет, удерживая его, — «Помни, где находишься!»
«Он здесь!» — задыхаясь, сказал Гитантас. — «Шпион-призрак, которого я видел в палатке Беседующего! Он у колодца, в коричневых лохмотьях!»
Планчет прищурился от солнца. «Но это не призрак. Я сам его вижу. Ты уверен?»
«Это он…»
Пока Гитантас фиксировал свой взгляд на земле, стараясь восстановить равновесие, Планчет снова посмотрел на грязную фигуру в коричневом. Тот был все еще там, отвернувшись от камердинера. Затем, в течение промежутка от одного удара сердца до другого, он исчез. Планчет моргнул и пристально посмотрел, но сгорбленный человек исчез. Камердинер покачал головой. Не нужно было обладать особым воображением, чтобы сообразить, что тот, скорее всего, был колдуном или магом. Возможно, даже самим таинственным Фитерусом.
«Ты так думаешь?» — спросил пришедший в себя Гитантас, и Планчет понял, что произнес это предположение вслух.
«Возможно», — ответил камердинер, подталкивая Гитантаса обратно на свое место в процессии.
Парад эльфов достиг площади перед Кхури ил Нором, где их уже ожидала дворцовая стража Сахим-Хана во всех регалиях. Хотя им недоставало грации и стиля эльфов, ханская элита обладала своим собственным варварским величием. Отобранные по росту и телосложению, гвардейцы представляли собой внушительное зрелище в своих высоких остроконечных шлемах, сочлененных нагрудниках и плащах из шкур леопарда. Выстроившиеся в две группы у главных ворот крепости, стражники ударили о землю алебардами и крикнули: «Сахим-Хан!»
Эльфы остановились между группами кхурских солдат. Девушки и носители штандартов отошли в сторону, позволяя приблизиться остальной части процессии. Вскоре визирь Сахима, Зунда, приветствовал Гилтаса у входа во дворец. Реликт со времен дракона, Зунда сохранил за собой место визиря, будучи самым льстивым, самым подобострастным придворных Кхури-Хана. Спадавшие на плечи кучерявые волосы явно были париком, а ровный черный цвет его искусно завитой бороды явно был следствием использования краски.