Мориллон поспешил исполнить распоряжение Гилтаса. Словно в потревоженном муравейнике, в Кхуриносте закипела бешеная активность. Скудные запасы были подсчитаны, долго хранившееся оружие извлечено. Если изгнанникам придется бежать, каждому здоровому эльфу потребуется взять в руки оружие, чтобы защитить свои жизни и свою свободу.
9
Долина Молчания соответствовала своему названию. Через час после рассвета Львица со своими воинами скакала по плоской воронкообразной долине, в которой было чрезвычайно тихо, ни дуновения ветерка, ни крика птиц. Воздух был теплым, но далеким от яростного пекла пустыни снаружи, и влажным. Другое название этой местности — Долина Голубых Песков — также было подходящим. Почва под копытами их лошадей была светло-сине-зеленой, странного оттенка между малахитом и ярь-медянкой. Она также вносила свой вклад в тишину. Казалось, мягкая почва поглощала звук их передвижения.
Чтобы избавить лошадей от ненужного стресса, Кериан отправила Орлиного Глаза в одиночестве ввысь, а сама пристроилась позади Фаваронаса. Архивариус хотел было поменяться местами — в конце концов, она была командующей армиями — но Кериан отмахнулась от его предложения. Свободно балансируя даже без стремян и седла, она изучала окружающую обстановку.
Они проезжали мимо редких кедров, сосен, и наполовину погруженных в песчаную почву валунов. Высокие горы еще долго после рассвета укрывали в тени дно долины, что, по всей видимости, и объясняло цеплявшиеся за низины клочья тумана.
«Ну, библиотекарь, что думаешь?» — спросила Львица.
«Кажется безжизненной», — ответил Фаваронас. — «Ни птиц, ни насекомых, даже нет каких-нибудь распустившихся цветов».
Он был прав. Местность плотно укутывала абсолютная тишина. Уже через несколько миль этот эффект начинал раздражать. Было легко представить, как долину стали избегать. Любопытные кочевники, проникая так же далеко, пугались и убегали, унося с собой рассказы об этой жуткой тишине. За многие годы эти истории, вероятно, обрастали подробностями с каждым рассказом.
Если атмосфера была тревожащей, то ландшафт становился все красивее и красивее, по мере того, как долина открывалась им. Седые Халкистские пики на востоке приобрели синевато-серый оттенок, как только солнце взошло над ними, заглядывая в долину и омывая золотистым светом западную гряду. Появились островки травы, не коричневой или серой пустынной флоры, а знакомые зеленые ростки, первые, увиденные ими с тех пор, как они покинули родные земли. Присутствие травы не просто вызывало ностальгию. Где растет трава, мог бы жить домашний скот. Где мог бы жить домашний скот, могли бы жить эльфы.
Как только солнце появилось над восточными горами, температура поднялась, но не выше приятного тепла. Львица и Фаваронас подъехали к широкому неглубокому ручью, петлявшему по дну долины. Его укрывала тень двух небольших ив, их тонкие ветки не шевелились в неподвижном воздухе.
Кериан соскользнула с лошадиного зада и присела на корточках на плоском булыжнике у края воды. Не обращая внимания на предупреждение Фаваронаса, она погрузила в ручей ладони и поднесла их к губам.
«Вести, значит принимать риски», — сказала она, криво улыбнувшись, а затем выпила.
Ему не было нужды спрашивать, хороша ли вода. Его лошадь погрузила нос в мерцающий поток и шумно принялась пить. В считанные минуты весь отряд последовал примеру. Свежая вода была словно дар богов. Та вода, что они везли с собой, была теплой и на вкус отдавала кожами и тыквами, в которых ее перевозили; колодезная вода Кхури-Хана была пресной и безвкусной. Эта вода была ледяной и имела отчетливый и приятный минеральный привкус.
Орлиный Глаз спустился в дюжине метров сбоку, вошел в поток, погрузил свою пернатую голову и принялся пить. Утолив жажду, зверь выбрался на восточный берег и лег поспать среди рогоз и высокой травы. Вскоре его голова была уже под крылом, и он храпел, словно кипящий котелок.
Хорошенько освежившись, Львица позволила своим воинам задержаться у ручья, купая лошадей и омывая пыльные лица и ноги. Фаваронас сидел на нависавшем над ручьем сером камне и угольным стержнем делал наброски на клочке пергамента. Львица наблюдала, как под его умелой рукой план долины обретает форму.