Он снова вытер лоб, глядя в небо. Солнце было безжалостным. Кхуриност за день исчерпает свои запасы воды, если Кхури-Хан будет оставаться недоступным.
«И гораздо важнее», — сказал он, — «где сейчас лорд Мориллон? Нам нужно, чтобы эти ворота были открыты!»
Лорд Мориллон говорил те же самые слова Сахим-Хану в саду на крыше королевской крепости. Огромные навесы, сотканные из тростника, накрывали сад. В лучшие времена среди папоротников и ив били фонтаны, дополняя обстановку музыкой падающей воды и позволяя выращивать более нежные растения. К настоящему моменту водопровод еще не был починен, поэтому зелень ограничивалась небольшими кустами и цветами в горшках, которые слуги заносили внутрь в самое жаркое время дня. Несмотря на запустение, из сада по-прежнему открывался превосходный вид на город.
«Если наш народ не впустят, Великий Хан, он будет вынужден штурмовать город ради воды».
«Атаковать Кхури-Хан?» — громогласно воскликнул Сахим. — «Кровь заструится по городским стенам, если это случится!»
Сильванестийский дворянин кивнул, учтиво произнеся: «Ваше Величество мудр. И в самом деле, потечет кровь, эльфийская и человеческая».
Медоточивый Зунда шагнул вперед и произнес нараспев: «Велико снисхождение моего повелителя, Сахима Много-Благословенного! Его терпение подобно выдержке богов! Он слышал об ужасных злодеяниях, учиненных против его пустынных детей, и, тем не менее, он милосерден. Он по-прежнему не поднимает руку на лэддэд, так как гарантировал им безопасность. Слово Сахим-Хана подобно удару молнии, непреклонно и неизменно!»
Учтивые дипломатичные сильванестийцы никогда не скрипели зубами от разочарования, но лорд Мориллон был близок к этому. Он произнес — в восьмой раз с момента прибытия во дворец — что не было никаких доказательств, что резня имела место, и уж тем более, что ее совершили эльфы. «Если бы Могущественный Хан принял моего короля, Беседующего с Солнцем и Звездами, он бы узнал, что этот рассказ лжив».
«Люди пустыни славятся в этих местах своей правдивостью», — произнес Зунда. — «Это для них столь же необходимо, как вода и соль».
«Я могу лишь повторить: Нет доказательств, что леди Кериансерай или любые другие эльфийские воины причинили вред хотя бы одному кочевнику. Никто не предоставил малейших доказательств, что случилось злодеяние. А если он и было, Великому Хану следует взглянуть куда-нибудь в другую сторону в поисках виновных — возможно, в сторону Нераки».
Лорд Хенгриф также присутствовал на крыше. Представитель Темных Рыцарей стоял в нескольких шагах, среди толпы других иностранных сановников, над которой возвышались его голова и плечи. Его темное лицо было невыразительным, словно маска, даже когда сильванестийский дворянин назвал имя его страны.
«Истина будет установлена», — объявил Сахим. — «Я верю в волю богов».
На самом деле, Сахим-Хан верил лишь в Сахим-Хана. Как всегда, его мысли были заняты обдумыванием, как лучше воспользоваться сложившейся ситуацией. Угроза Мориллона драться за воду могла оказаться полезным рычагом для выбивания дополнительных денег из Нераки. Сахим поискал в толпе Хенгрифа, только чтобы обнаружить, что воин с бычьим голосом выскользнул незамеченным. Такое умение было выдающимся для такого крупного человека — выдающимся и тревожащим.
«Могущественный Хан, ворота?» — произнес сильванестийский лорд.
Настойчивый змей. Сахим вынужден был признать это. Рядом с круглым Зундой в парике, Мориллон выглядел опрятным, невозмутимым и элегантным.
Сахим откинулся на спинку трона — не тяжелого, бесценного Сапфирового Трона, никогда не покидавшего зал аудиенций — и расправил свою шитую золотом белую мантию. Усевшись таким образом, он оказался на голову выше стоящего эльфа. Он по максимуму воспользовался своим преимуществом, свысока глядя на Мориллона.
«Зунда, сколько до заката?»
«Один час, Могущественный Хан», — быстро ответил визирь. Ему давно пришлось научиться держать в голове множество разнообразных фактов, даже тех, которые его повелитель легко мог узнать сам, просто оглянувшись через плечо на садящееся солнце.
Сахим минуту в тишине обдумывал ответ, затем рявкнул: «Командир Стражи!»
Больше всего удовольствия доставила мгновенная вспышка удивления на лице Мориллона. Лэддэд не был столь самоуверенным, как казался.
Генерал Хаккам вышел вперед. Лязгнув доспехами, он склонил колени перед своим повелителем. «Командир, возьмите столько войск, сколько понадобится, и очистите городские ворота от всех недовольных», — сказал Хан. — «Если они будут сопротивляться, предайте их мечам!»