«Посмотрите на их щиты, болтающиеся на запястьях точно букетик цветов в руках леди. Поднимите щиты, вы, пастухи! Берегитесь остриев копий!»
«Держу пари, вам бы не помешала сейчас пара десятков лучников, верно?»
«Заткнитесь», — прорычал Хенгриф, и телохранители умолкли, едва качая головами, глядя на шоу.
Внизу стражники пробились через хилую баррикаду вокруг ворот. Перемахнув через наполненные обломками кирпичей корзины, они быстро спустили торганцев на землю. В считанные часы остальные восемь ворот также были очищены от «мятежников».
Хенгриф увел своих людей обратно в город задолго до этого. Рыцарю было чем еще заняться грядущей ночью.
Гитантас выгнул спину, потянувшись. Он прятался в углу обвалившейся стены на месте когда-то прекрасной виллы. Он полдня наблюдал за разрушенным домом сквозь щель в стене. Он начал чувствовать себя как на задании кендера.
Снова переодетый в человека, он прятался в винных лавках и дешевых гостиницах, ища подсказки о местонахождении неуловимого мага Фитеруса. Он не узнал ничего стоящего внимания, пока не подслушал, как торговец жалуется своим товарищам на полученный им специфический заказ.
«Я торговец домашней птицей», — громко декламировал торговец, — «а не охотник. Кто заказывает дюжину живых голубей? Никто не ест таких нечистых птиц!»
Коллеги немилосердно высмеивали его. Очевидно, он не в первый раз получал такой заказ и не в первый раз жаловался на него.
«Тогда почему ты не отказался?» — язвительно заметил один из его коллег.
«Из-за денег!» — вставил другой.
За столом раздался хохот, к которому присоединился и торговец птицей. Деньги и в самом деле были хорошие, достаточно хорошие, чтобы побудить его не только достать презренных голубей, но и доставить их в разрушенный северный район города. Он остановился здесь, чтобы подкрепиться, прежде чем отважиться отправиться в то проклятое место. Его товарищи согласились, что Харбола служила домом для привидений — а то и того хуже.
Здесь в разговор мягко встрял Гитантас. Представившись дельфонцем на мели, он предложил доставить голубей. Торговец цыплятами был рад сбагрить это поручение кому-нибудь другому. Он заплатил Гитантасу две серебряные монеты — оскорбительная плата, которую эльф принял с раболепной признательностью — а затем дал ему указания и предупредил.
«Помни, оставь клетки снаружи стены старого сада. Не приближайся к дому».
«Зачем столько суеты? Это же развалины, верно?»
«Просто сделай так, если тебе дорога жизнь!»
Гитантас учел предупреждение. Он поместил птиц в клетках, где ему было велено, а затем занял позицию в одном из разрушенных флигелей, чтобы посмотреть, кто заберет их. Он был уверен, что это будет Фитерус. Развалины особняка были отличным местом для мага-ренегата. И Гитантасу доводилось слышать отвратительные истории о темных магических ритуалах, включающих принесение в жертву животных, например, голубей.
Местность постепенно поднималась от позиции Гитантаса к самой вилле. На закате тени разрослись, словно темное море, поглощая сперва сад, а затем обветшалый дом. Нагревавшиеся весь день камни отдавали ночью свое тепло, так что у Гитантаса было уютное местечко для наблюдения за корзины с голубями. На самом деле, чересчур уютное. После стольких часов бездействия он начал кивать.
Шуршание щебенки выдернул его из сна. Сжав эфес меча, он посмотрел сквозь трещину в стене. Корзина из прутьев была там, где он ее оставил, ее птичье содержимое спало.
Он снова услышал небольшой поток потревоженной кладки. Кто-то передвигался по развалинам. Низкое хриплое рычание проникло в его убежище, а затем послышался слегка высокий голос, сиплый от старости.
«В чем дело, Талон? Незваные гости?»
Голос раздался позади него, слева от входной двери виллы, в разоренном саду. Со всей возможной скрытностью, наследственной и приобретенной тренировками, Гитантас привстал из своего согнутого положения и заглянул через низкую стену. Фитерус находился от него не далее, чем в десяти метрах. Он стоял в профиль, в тяжелой мантии с капюшоном, наброшенной на сутулые плечи. Одна рука с длинными пальцами держала тонкий сверкающий поводок. На другом конце поводка находился ходячий кошмар.
Монстр стоял на четырех лапах, как у льва, и его тело было покрыто густыми темно-желтыми волосами. У него была длинная шея с гладкой бронзового цвета чешуей. Которую венчала голова с жесткой рыжей гривой, отвратительная пародия на эльфийское или человеческое лицо с плоским носом и ртом во много раз крупнее, чем у людей. Ряд за рядом, серебристые металлические зубы наполняли зловещую улыбку твари. Ее хвост хлестал взад-вперед, как у кошки.