19
Возмездие
Я очнулся — или, скорее, меня привели в чувство пинками — у канала. Я открыл глаза и увидел трёх подростков в капюшонах, стоящих надо мной, один говорил:
— Вставай, старый алкаш.
Господи, меня тошнило. Если бы когда — нибудь проводились Олимпийские игры по похмелью, я бы взял золото. Это было нечто.
Второй худи зажигал спички и кидал их в меня. Я потрогал ухо — слухового аппарата не было, но я слышал этого маленького ублюдка. Третий наклонился и сказал:
— От этого хрена несёт мочой.
Им было весело. Когда они решили бросить меня в воду, это было бы облегчением. Но я протянул руку, схватил одного из них за ногу, встал на одно колено и, в приступе тошноты и ярости, поднял его и швырнул в канал.
Двое других застыли в изумлённом молчании.
Я прохрипел:
— Кто следующий?
Прежде чем они успели убежать, я схватил второго, меня скрутил спазм тошноты, но я умудрился как следует тряхнуть этого ублюдка. Из его карманов выпали мой бумажник, ключи и слуховой аппарат.
Третий умолял:
— Мы просто прикалывались, мистер.
Тот, что был в воде, цеплялся за кусок плавника. Я пнул оставшегося пацана в пах, обшарил его карманы, пришлось остановиться на полпути, меня вырвало прямо на него, забрал его бумажник и наконец выпрямился. Тело ломило, но прилив насилия придал сил. Я наклонился к первому и прорычал:
— Где мои часы?
На его запястье.
Из чистой злобы я сломал ему два пальца.
Хромота давала о себе знать, и, когда я начал ковылять прочь, я увидел пенсионера, прислонившегося к стене и курящего трубку, сама картина довольства. Он сказал:
— Я долго ждал, чтобы увидеть нечто столь величественное.
Я оглянулся. Тот, что был в воде, теперь боролся, и я спросил старика:
— Думаешь, он тонет?
Он с наслаждением затянулся трубкой и сказал:
— Дай — то Бог.
Я нетвёрдой походкой пошёл по краю канала и свернул на то, что сходит в этом районе за главную улицу. Я остановился у винного магазина, проигнорировал мужика, зажимавшего нос, и купил полпинты «Джея». Я сказал:
— Похоже, дождь собирается, как думаешь?
Он ничего не думал, по крайней мере обо мне.
Мне пришлось остановиться на полпути, когда новый спазм скрутил желудок. Сцепив зубы, я добрался до дома. Внутри я рухнул, пот катился градом, а запах собственного тела вызывал ещё большую тошноту. Лёжа на полу в позе эмбриона, мне удалось отковырять крышку с бутылки и сделать глоток виски.
Я ждал, пока он подействует, и когда это произошло, смог открыть глаза. На столе лежал мой мобильник. Я видел, как мигает индикатор сообщений, хотя батарея села. Я быстро проверил: девятнадцать сообщений.
Я дополз до душа, содрал вонючую одежду и ошпаривал себя десять минут, потом сделал ещё глоток «Джея». Нужно было выпить, прежде чем смотреться в зеркало.
Господи, было плохо: небритая борода, порезы и синяки по всему лицу, синяк под глазом, пожелтевший.
Я выбросил одежду в мусорку, пошёл к ящику с нижним бельём и, слава Богу, нашёл три снотворных. Я принял их все, запив ещё одним глотком виски, и залез, дрожа, в кровать. Если повезёт, я никогда не проснусь.
Это похмелье я собирался переспать, будь оно неладно. Это похмелье будет библейским.
Оно длилось десять дней, но кто считает?
Дни кошмара, потливости и ужаса. Я не столько просыпался, сколько приходил в себя, весь в поту, видел крыс, грызущих мои ноги, и кричал: «Их там нет». Это не мешало мне пытаться отбиваться от них ручкой швабры, всхлипывая и плача, как падший ангел. Серена Мэй тоже приходила, возглавляя вереницу мёртвых, все обвиняли, все тянули ко мне иссохшие конечности, тянули, чтобы забрать с собой, а я выл: «Я уже там».
А за процессией ушедших, всегда, теневая монахиня, поющая, как в детском стишке: Поймай меня, если сможешь.
Были странные моменты, дни, не знаю, частичного просветления, когда я, шатаясь, выходил, нуждаясь в маленьком глотке виски просто чтобы одеться и купить еду, зная, что нужно что — то съесть. Большая часть выходила обратно. Всё же я упорствовал.
В день, когда я обошёлся одним глотком выпивки, я понял, что худшее позади. Физически, по крайней мере. Вина, душевная пытка — я был слишком кончен, чтобы съёживаться под её ударом. Она могла подождать; она обычно ждала.