— У меня была серьёзная головная боль несколько дней. О... и она украла мой телефон. Это разве не против монашеских правил?
— Мне так жаль.
Он издал нечто похожее на смех и сказал:
— Странно, она сказала то же самое — что ей жаль.
— Что я могу сделать?
Он, казалось, обдумывал различные варианты, потом сказал:
— Найди её.
Я встал у двери, прежде чем он сказал:
— Разве не всегда?
20
Сёстры по оружию
Я наконец — то включился. Такое чувство, что я был так поглощён столькими мысленными бурями, что все инстинкты, которые у меня когда — либо были, отключились. Но теперь меня осенило. Я позвонил Стюарту, и он ответил:
— Уже?
Он звучал раздражённо, дзен не дотягивал до своего обычного уровня, или, скорее всего, виноват был я.
Я сказал:
— Извини, что надоедаю, но когда ты ходил к матери — настоятельнице, она не упоминала, что наша психованная дружила с какой — нибудь другой монахиней в монастыре?
— Я делал кое — какие заметки после. Дай минутку.
Я попытался сдержать нетерпение, и тут он вернулся.
— Хорошая мысль, Джек. Она была близка с некой сестрой Мейв, хотя я не знаю, можно ли сказать, что монахини близки?
«Близкий» часто используется в Ирландии для описания того, кто либо скуп, либо пьян, иногда и то и другое. Пожалуй, нет ничего хуже, чем пьяный скупердяй.
Я сказал:
— Зависит от того, были ли они собутыльницами.
Он проигнорировал это, сказал:
— Сестра Мейв преподаёт в Начальной школе Милосердия, и она находится...
Я перебил его, рявкнув:
— Я знаю, где эта грёбаная школа.
Последовал вдох, затем он сказал:
— Настоящее удовольствие помогать тебе, Джек, ты такой благодарный.
И он отключился.
21
Господи, помилуй
Я направился в школу Милосердия.
И я знаю, милосердие, похоже, было таким же дефицитным товаром, как чистая вода.
Монахини — учительницы становились редкостью — в большинстве школ сейчас работают миряне. Я направился в административный офис, и очень дружелюбная молодая леди за столом одарила меня приятной улыбкой и спросила:
— Могу я вам помочь?
Доброта меня смущает. Я так привык к колким перепалкам, что искреннее тепло выбивает меня из колеи. Я ответил ей своей лучшей улыбкой, надеясь, что она не слишком похожа на гримасу, и спросил:
— Нельзя ли увидеть сестру Мейв?
Она взяла трубку.
— Могу я узнать, по какому вопросу?
— Мы проводим сбор средств, и её имя всплыло как человека, который мог бы предложить наиболее достойные благотворительные цели.
Ещё одна милая улыбка.
— О, она лучший сборщик средств. Все советуются с сестрой Мейв.
Пришла моя очередь попытаться улыбнуться. У меня уже челюсть болела. Я сказал:
— Тогда я пришёл по адресу.
Она поговорила по телефону, потом положила трубку и сказала:
— Ваш счастливый день — она свободна ближайший час. Домоводство отменили.
— Домоводство?
Она рассмеялась, будто я был просто забавным парнем.
— Домашняя экономика. Девочки учатся готовить и вести хозяйство.
Я собирался добавить, что закусочные быстрого питания, усеявшие город, возможно, являются причиной отсутствия этих навыков, но не хотел искушать судьбу.
Девушка сказала:
— Она сейчас спустится. Просто поправляет макияж.
Она шутит?
Монахини... макияж?
Она добавила:
— Вы полюбите сестру Мейв. Её все любят.
Я попытался сдержать волнение.
Девушка была настроена поболтать и спросила:
— Когда сбор средств?
Меня спасло от очередной лжи появление монахини.
Я не знаю, чего я ожидал — по крайней мере, облачения, апостольника и т. д. Нет. Она была одета в элегантный джемпер и юбку и туфли на низком каблуке, и выглядела от силы на двадцать. Что такое с монахинями? Они, кажется, вообще не стареют. Ни одной морщинки на лице. У неё было одно из тех открытых ирландских лиц — никакого лукавства или скрытности на нём не отражалось. Она была почти красива, если считать живой взгляд и озорную улыбку.
Она протянула руку, и я увидел обручальное кольцо. Я забыл, что они обручены с Богом. Она сказала:
— Я Мейв.