— Где она?
Мейв, казалось, ушла в себя. Ужасная мука случившегося наконец настигла её, и она больше не могла даже думать об этом. Она уставилась на свои руки, и я заметил, что ногти впились в ладони, до крови.
25
Страна слепых
Страна сошла с ума от лотереи. Накопившийся джекпот достиг шестнадцати миллионов, и билеты продавались со скоростью двадцать тысяч в минуту.
Лето наступало по — ирландски — проливные дожди и шквальные бури. Неимоверным усилием воли я сдерживал пьянство. Но мне нужна была помощь, чтобы не сорваться снова. В следующий раз, думал я, проснусь не у канала, а в нём.
Хочешь купить наркотики — проще простого. Иди и сядь на площади Эйра, отвоюй скамейку у бомжа или туриста с рюкзаком и жди. Конечно, тебе предложат и всё остальное, что город, опьяневший от новых денег, может предложить не самому разборчивому покупателю.
В первый день мне не повезло, но я всё же расстался с парой евро с пьющей компанией, которая благословила меня «Bheannacht leat», «Благослови тебя Бог».
Бенедикция, вот именно.
Я сидел на скамейке второй день, слушая альбом Джонни Дьюхана «Just Another Town». Давненько я не слушал Д. Д., потому что его музыка слишком напоминала мне о суровых временах — ужасном эпизоде с убийством тэтчеров и трагических выводах, к которым я пришёл. Заиграл трек номер три, и я чуть не подпрыгнул; он назывался «Benediction».
Какого хера я забыл об этом?
Прежде чем я успел вслушаться в слова, ко мне подошёл парень лет двадцати с длинными сальными волосами, в брюках — карго и толстовке и спросил:
— Ты где был, когда Джон умер?
Я посмотрел на него.
— Я был в пабе в Донеголе, пил потин.
— Чего?
Очевидно, вопрос был риторическим.
Он сказал:
— Что — то ищешь?
Я отбросил херню.
— Что есть?
Он забеспокоился, спросил:
— Ты мент?
Я отвернулся.
Он подошёл чуть ближе, изобразил хиппи.
— Эй, чувак, без обид, но, типа, мне надо прикрывать спину, въезжаешь?
Я собирался рявкнуть: «Я не глухой». Но определённо шёл к этому.
Он сказал:
— Вижу, у тебя хромота, чувак. Граждане достают, да?
Я посмотрел на него гранитным взглядом, и он пустился в рапэ. Стимуляторы. Депрессанты. Красавицы. Лёд. Трава, колумбийское золото.
Я поднял руку и сказал:
— Ксанакс.
Он выдохнул.
— Есть валиум, 10 мг... расслабит по полной.
Я стиснул зубы и сказал:
— Если бы мне был нужен гребаный валиум, думаешь, я бы не сказал?
Он улыбнулся, как грызун с планом.
— Тяжёлая аура, чувак. Но да, могу достать эти злые таблетки. Займёт, типа, час, и будет стоить. Ты с нами?
Вся ирландская молодёжь теперь так разговаривала. Какой кошмар.
Я сказал, что я, безусловно, с ними, и сказал, сколько мне нужно.
Его глаза расширились. Он встал и спросил:
— Ты будь спокоен, я вернусь, типа, со скоростью света. Ещё чего надо?
— Только чтобы ты не называл меня, блядь, чуваком.
Он уже уходил, и я должен был спросить, хоть сомневался, что он вообще родился, когда Джон умер:
— А ты где был, когда Джон умер?
Он выглядел озадаченным.
— Какой Джон?
В такие моменты я люблю чистую безумность моей страны.
26
Смотреть, как мир проходит мимо
Я смотрел на проходящие толпы, озадаченный — ни одного голуэйского акцента не слышно. По новостям передавали, что мы вторая самая богатая нация после Японии. По последним данным, в стране было почти четыре тысячи миллионеров, и да, бедные становились серьёзно беднее.
Женщина в шали осторожно приблизилась. На вид неопределённо пятьдесят, с виду румынка, вся в браслетах и кольцах. Правительство недавно зафрахтовало самолёт, провело рейд на рассвете и собрало почти сотню этих людей, которые разбили лагерь на трассе М1.
О да, мы были богаты и становились по — настоящему беспощадными.
Велосипедная команда из Латвии, которая должна была участвовать в гонке Round Ireland, если и не сбежала, то определённо исчезла. Мне было интересно, что они сделали с велосипедами.