У него на глазах аппендикс начал медленно вращаться и засветился. Вокруг него начали конвульсивно материализоваться другие формы, не все они морфологически напоминали органы человека, но из-за этого приятней не становились. А цвета… Рейнс закрыл глаза, но проклятое сияние продолжало проникать.
Река близко, и он благодарен за это. Он потащился к ней, лег на набережной, и его вырвало. Ганг внизу стал менее безопасным в санитарном смысле. У пси-способностей есть и свои недостатки. Рейнс впервые реагировал на чужую тошноту.
Потом он с трудом добрался до своего номера.
Корабль быстро и гладко шел мимо кремационных барж, причаленных к берегу. Конструкция барж очень примечательна: два длинных цилиндрических понтона соединены спереди и сзади балками, которые висят над водой. В центре каждого понтона приземистое устройство, напоминающее прожектор и нацеленное внутрь, на открытое пространство внутри баржи. Выше по течению длинный ряд маленьких деревянных плотов. Они по одному проходят между понтонами. Прожектор вспыхивает, и луч касается проходящего посредине плота. Плот вспыхивает, вода на мгновение закипает, и тело исчезает. Баржа готова принять следующее тело.
Рейнс посмотрел на механизмы. Теперь, где бы он их увидел, он их всегда узнает. Один из них новей других. И это имеет значение.
Говру смотрел мрачно, и Рейнс не стал говорить о баржах. В Индии много религий, сейчас даже больше, чем раньше, и у каждой свои погребальные обряды. Некоторые из них кажутся отвратительными для других сект, и Рейнс не видел необходимости вызывать вражду своего проводника из-за такой незначительной темы.
Они оба молчали, когда корабль причалил к пристани городского административного центра. Правительственные здания и сопутствующие служебные помещения были расположены на полуострове за пределами города; это разумное решение для такого древнего города, как Бенарес, но Рейнсу оно не понравилось. Вокруг слишком много полицейских и охранников. Он пожал плечами. Вероятно, это последняя из его проблем.
Они смешались с толпой туристов и офисных работников, сходящих с корабля. И через несколько минут оказались в центре управления городом. Повсюду полиция, но Рейнса это не тревожило. Вскоре они подошли к представительному зданию, и он остановился и сделал вид, что любуется им.
Все окна забраны решетками, и у входа охрана.
— Это оно, — сказал Рейнс. — Можем войти.
— Это всего лишь Годжмаф, — сказал Говру. — Простые туристы. А тебе нужно Гильдию Менталистов и Факиров — это Гоммаф.
Рейнс вздохнул: очевидно, он недостаточно сосредоточился, когда проникал в спящий мозг директора. Он узнал не имя телепорта, а название организации, к которой, по-видимому, принадлежит этот человек.
Здание Гоммафа находилось на другой улице; найти его было не так легко, но они нашли. Посидели в открытом кафе, с расстояния изучая его. Не слишком внушительное сооружение, и нет ни решеток, ни охранников.
Отсутствие видимых мер безопасности тревожило. Есть несколько возможностей: внутри нет ничего ценного; Гоммаф совершенно уверен в надежности полицейской охраны; есть другие средства защиты. Последнее казалось наиболее вероятным.
Местная организация, о которой Рейнс никогда не слышал. Это не удивительно. В Индии есть много того, что не доходит до западного мира. Внутри записи, записи телепорта, и он должен их достать.
Просто войти он не может: где-то там дежурит сильный телепат. Рейнс был уверен в своих способностях, но не видел смысла переоценивать себя.
— Что ты знаешь о Гоммафе? — спросил он.
Проводник безрадостно посмотрел на свой чай.
— Организация новая, — медленно заговорил он, вспоминая. — Мне кажется, она создана лет десять назад. Вначале было сопротивление. Некоторые мистики, менталисты и факиры считали себя выше обычных профсоюзов. Они создали конкурирующую организацию и постарались устранить главного организатора Гоммафа, человека по имени Хандас Бвандегат. Они нашли его однажды утром, когда он занимался йогой, и, конечно, он отказался прерывать свои духовные размышления. Они расстреляли его из пулемета.
Рейнс кивнул.
— Но идею убить не смогли. Хандас Бвандегат стал мучеником, и организация продолжала действовать, несмотря на его смерть, а может, благодаря ей.
Знакомая история.
— Кто сказал, что он умер? Хандас Бвандегат — президент Гоммафа.
— Но его же расстреляли!
— Конечно, расстреляли. Но ведь он факир, он зарабатывал на жизнь, позволяя людям протыкать его острыми предметами. Что для него несколько пуль? — Говру глотнул чай и поморщился. — Конечно, были физические последствия. Даже сегодня Бвандегат с трудом удерживает пищу в желудке. — Говру обратной стороной ладони вытер рот. — Дыры, — добавил он.