Когда я нашел в себе силы, чтобы посмотреть на него, его лицо было близко к моему, и он пристально смотрел на меня. В его глазах промелькнула тревога, но она была хорошо замаскирована за яростью, которая по-прежнему оставалась на переднем плане.
Он бросил взгляд между нашими телами и прищурил свои дикие глаза, все еще ведомый желанием.
— На колени, — прошептал он.
Это не было просьбой, и я опустился на пол от головокружения. Дрожащими руками я с трудом расстегнул пуговицу на его шортах. Высвободившись из тесного плена, его восставший член грузно покачивался перед моим лицом. Я не был одним из тех парней, которые бегают повсюду, сравнивая свой член с чужими, но его член был значительно крупнее, чем то, что я видел у себя между ног с тех пор, как достиг половозрелости. Возможно, он был не длиннее, но его толщина заставила мои внутренности сжаться.
Вена на его нижней части пульсировала и манила меня к себе. Не дожидаясь каких-то указаний, я провел по ней языком, остановившись на уздечке. Когда я на мгновение остановился, пальцы Хаксли вцепились в мои волосы, и он задрал мою голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Его взгляд был полон желания.
— Ты справишься с этим?
Хрипота в его голосе вибрировала на моей коже. Темный, пронзительный взгляд, которым он смотрел на меня, заставлял мое сердце биться чаще. Каким бы необычным не было его поведение, он не казался мне неуравновешенным. Он был со мной, и его грубое обращение не столько пугало, сколько безумно возбуждало меня.
— Поверь мне, я справлюсь, — усмехнулся я.
Уголок его губ дернулся, словно он хотел улыбнуться. Но я никогда не видел, чтобы Хаксли делал это. Глядя в его глаза, я ждал, когда он ослабит хватку и позволит мне приступить.
Свободной рукой Хаксли несколько раз провел по своему члену, прежде чем поднести его к моим губам. Он продолжал держать меня за волосы и отдернул мою голову, когда я попытался взять его ствол в рот.
— Открой рот, — прорычал он.
Не сводя глаз с его лица, я приоткрыл рот. Его головка блестела, и он провел ею по моим губам. Когда он отстранился, я слегка облизнулся, чтобы попробовать его на вкус. Он был землистым, как и все в Хаксли, терпким, но в то же время обладал солено-сладким послевкусием, которое трудно было описать.
Он выгнул бровь, когда я снова облизнулся, уже более жадно.
— Хочу больше, — выпалил я.
В следующий раз, когда он поднес свой член ко мне, он впустил головку мне в рот, и снова отстранился, после того как я обвел ее языком. Каждый раз он входил в мой рот на пару сантиметров больше, пока не достиг моего горла. Положение, в котором он держал меня, не позволяло мне самому проявлять инициативу.
Глядя вверх, пока он продолжал равномерно трахать меня в рот, я наблюдал, как выражение его лица меняется, и он уходит от жесткого контроля к нескрываемому удовольствию. Его глаза закрылись, а бедра задвигались интенсивнее. Решив, что он уже слишком поглощен процессом, чтобы волноваться по поводу того, возьму ли я ситуацию в свои руки, я погрузил его мошонку себе в ладонь и начал играть с яичками, следя за его реакцией на это.
От моего прикосновения ему пришлось открыть глаза, чтобы посмотреть на меня. Его челюсти сжались, а движения стали более размашистыми. Он отпустил мои волосы, и его рука скользнула к моему лицу. Он вынул свой член у меня из рта, оставляя между нами тонкую ниточку из слюны, и провел большим пальцем руки по моей распухшей губе.
— Ты выглядишь чертовски сексуально с моим членом во рту, — прошептал он, кивнув мне, чтобы я снова открыл свой рот, и я подчинился.
Рука переместилась с моих волос на подбородок, чтобы вновь контролировать мои движения, прежде чем он с решительностью вставил свой член мне в рот. Я обводил его языком, обсасывал и заглатывал его настолько, насколько он мне позволял это сделать, я делал это со всем усердием, чтобы как можно быстрее привести его к оргазму.
Судя по рычанию и прерывистому дыханию Хаксли, я понял, что он стремительно приближается. Я слегка потянул его за яйца, прежде чем взять член у основания. Я поглаживал его в такт толчкам, наслаждаясь количеством смазки, выделяемой мне в рот.
Было что-то безумное в том, что происходило сейчас, когда я стою на коленях обслуживая его, но я не мог отрицать трепет и всплеск адреналина, который лишал меня всякой возможности контролировать ситуацию.
Хаксли застонал и вновь отстранил меня. Выпустив член из рта, я продолжал двигать рукой по всей его влажной поверхности, массируя и уделяя особое внимание головке.
— Я уже...
Я снова пытался взять его в рот, чтобы ощутить вкус его спермы, когда он кончит, но Хаксли не дал мне этого сделать. Он убрал мою руку и взял на себя задачу довести себя до оргазма. Неистово надрачивая себе, он свирепо смотрел на меня, что заставило меня снова напрячься.
— Ты хочешь мою сперму? — спросил он.
— Конечно.
Я жаждал высосать все до конца, почувствовать, как она наполняет мой рот и проникает мне в горло. Но Хаксли владел ситуацией, и его властная натура очаровывала меня.
— Открой рот, — приказал он, двигаясь все быстрее.
Его ноги дрожали, и я знал, что он на грани. Не сводя глаз с него, я повиновался. Он смотрел на меня, пока это не случилось. Когда оргазм захлестнул его, он зарычал и закрыл глаза, а его горячая сперма покрывала мои губы, подбородок и лицо. Большинство попало мне в рот, и я облизал губы, наслаждаясь фееричностью момента.
Его большой палец размазал остатки по моему подбородку, пока мы оба приходили в себя, после того, что с нами произошло. Вся эта ситуация казалась слишком странной. Я оставался стоять на коленях, и мы оба молчали.
Визит к Хаксли и совместный завтрак был задуман, как дружеский жест, который должен был помочь нам преодолеть непонимание и, возможно, узнать друг друга получше. Я никогда не ожидал, что в итоге он кончит мне на лицо и доведет меня руками до оргазма, прижимая к стене.
Когда я пришел в себя, Хаксли протянул мне запачканное кухонное полотенце.
— Вытри лицо.
Я взял полотенце, когда смог подняться на ноги, боль в коленях стала ощутимой после того, как мы закончили. Я вытер лицо и вернул полотенце Хаксли, прежде чем натянуть на себя шорты и застегнуть их.
Возникла неловкая пауза.
Хаксли вернулся на кухню. Он собрал рыбьи кости и яичную скорлупу на тарелку и отнес их к камину, забросив их внутрь. Он собрал тарелки и положил их в большой матерчатый мешок, поставив его на стол.
Значит ли это, что он поверил мне? Понял ли он, что я не враг ему? Осознал ли, что Деррик Россен осужден за убийство Натаниэля? Я достучался до него?
Ласковое общение, которое обычно следовало за сексуальными контактами, было заменено затянувшимся молчанием. Я откашлялся и приблизился к нему, все же сохраняя дистанцию.
— Могу ли я помочь тебе чем-то? — поинтересовался я, окидывая взглядом кухню, в которой я не обнаружил раковины или другого места, приспособленного для мытья посуды.
— Я сам справлюсь. Ты принес еду, за что я тебе признателен.
Недоверчивый тон исчез из его голоса, и он говорил мягче, чем я когда-либо слышал от него.
— Это не было чем-то сложным для меня, — я почесал большим пальцем бровь и усмехнулся. — Честно говоря, я рассчитывал на дружеский завтрак, но никак не на это.
Он замер, отвернувшись от меня, его спина выпрямилась и выглядела напряженной.
— Я ни в коем случае не разочарован, — добавил я, — просто немного удивлен... наверное... не знаю...
Его плечи двигались в такт его дыханию, но он так и не обернулся и ничего не ответил. Неужели, он расстроен тем, что произошло?
— Послушай, я...
— Я не убивал своего мужа.
Я проглотил то, что хотел сказать и наблюдал за его позой. Как он склонил голову. Как оперся руками на столешницу. Свободный узел на его затылке распустился, и на плечи упало больше прядей волос, чем раньше.
Сделав несколько неглубоких вдохов, которые сотрясали его плечи и руки, он повернулся ко мне. Морщины на его нахмуренном лбу стали глубокими. Его печальный взгляд, казалось, вернулся в прошлое, о котором я мог только догадываться.