Почувствовав его приближение, я отвел свой взгляд от неба и наблюдал за тем, как он перепрыгнул через несколько камней и вновь оказался на берегу. Капли воды беспорядочно покрывали обнаженные участки его тела, а мокрые волосы намочили его футболку в области плеч.
Все также молча, он шмыгнул на каменный уступ рядом со мной и улегся под лучами палящего солнца. Уловив его намек, я лег рядом с ним и закрыл глаза, пытаясь понять, с чего лучше начать разговор.
Довольно долгое время мы оба просто наслаждались умиротворением летнего дня. Моя компания, по-видимому, не смущала Хаксли, поэтому я решил подождать немного, прежде чем нарушать тишину словами.
— Ты когда-нибудь задумывался о возвращении домой?
Возможно, начинать с такого вопроса было глупо с моей стороны, но я надеялся, что ответ на него даст мне отправную точку. Если он ответит положительно, то моя миссия станет более выполнимой.
То, как его тело мгновенно напряглось, дало мне понять, что к своей цели мне будет прийти непросто.
— Это небезопасно.
Я мельком бросил на него взгляд. Его глаза по-прежнему оставались закрытыми, но напряжение в его мышцах не исчезло.
— Почему ты в этом так уверен?
— Они ищут меня.
Я отстранился немного в сторону, приподнялся на локте и посмотрел на него. Он приоткрыл один глаз и подозрительно взглянул на меня.
— С момента твоего исчезновения прошло пять лет, конечно, они будут искать тебя. Люди переживают.
Он замотал головой и снова закрыл глаза.
— Не они. Другие люди. Я не могу вернуться.
— А как насчет твоей матери?
Он не ответил. Единственной заметной эмоцией, которую я приметил, была небольшая морщинка, нарисовавшаяся у него на лбу. Решив отойти от такого рода вопросов, я решил зайти с другой стороны.
— Тебе не одиноко здесь?
— Не тогда, когда группа исследователей популяции гризли проводят свои работы буквально у меня на заднем дворе. Я не могу даже спокойно искупаться, — ответил он, не задумываясь.
Я усмехнулся, когда искорка веселья мелькнула на его лице. Это не длилось долго, но это было.
— Ты ведь понимаешь, что я здесь всего на месяц, не так ли? Наша работа завершается летом.
Тень легла на его лицо, когда солнце скрылось за облаком. Это идеально совпало с долей разочарования, которое исходило от него, когда он встрепенулся.
В воздухе повисла пауза, прежде чем он что-то сказал.
— Вы же вернетесь в следующем сезоне?
— Нет.
Я постарался, чтобы мой ответ звучал твердо и уверенно, сказав то, что должен был сказать. Хаксли сел на каменном уступе, отвернувшись от меня. Он провел пальцами по прядям своих волос и собрал их в пучок с помощью резинки, которую стянул со своего запястья.
— Почему?
— Здесь две причины. Во-первых, мне нужно работать над диссертацией, и я не планировал быть здесь и в этом сезоне, но согласился, когда понадобилась моя помощь. Во-вторых, это последний год для данного исследования. Мы получили все данные, которые нам необходимы. И даже если бы у нас было больше времени на исследования, то нас бы переместили в другую местность, и мы бы все равно уже не оказались здесь.
Он погладил свою бороду и устремил свой взгляд на горы за ручьем.
— Ты снова останешься в одиночестве, Хаксли. Неужели это то, что ты хочешь?
— Я не страдаю от одиночества, — прежде чем я успел что-то возразить, он резко повернулся ко мне. — Почему это ты так настойчив? С каких пор мой отшельнический образ жизни так тревожит тебя?
Я не мог не заметить проблески агрессии в его тоне и должен был отступить, но я не видел другого способа коснуться этой темы, тем более ситуация уже накалилась и я уже шагал по минному полю.
— Твоя мама тоскует по тебе.
Он сорвался с места и посмотрел на меня горящими глазами.
— Откуда ты знаешь? — прорычал он, сжимая и разжимая кулаки.
Я слез с уступа и отошел на расстояние, вытянув перед собой руки, чтобы успокоить его.
— Когда я узнал о том, кто ты, и выяснил, что ты все еще считаешься пропавшим без вести, я встретился и поговорил с ней.
— Что ты сделал? — его глаза расширились и дико сверкнули, всматриваясь в мое лицо, а его голос был пропитан яростью. — Что ты ей рассказал? Она знает, где я?
— Да, но не совсем все.
Резким размашистым движением он устремился на меня и швырнул меня в сторону каменного уступа, на котором мы сидели. Я не удержался на ногах и смачно приземлился на задницу. Хаксли подошел ко мне вплотную быстрее, чем я успел перевести дух, и его руки крепко вцепились в мою рубашку.
— Зачем ты сделал это? — я ясно видел, как много мыслей он прокручивает в свое голове. — Ты понимаешь, к чему это может привести? Ты подверг ее опасности. Если она знает о моем местонахождении, то они могут надавить на нее. Они могли причинить ей боль, чтобы получить нужную информацию. Что именно ты ей сказал?
Он полностью вышел из себя, и если я вскоре не смогу привести его в чувства, то не смогу быть уверен, что он не причинит мне боли. Слова Аннеты зазвенели у меня у ушах.
«Возможно, он даже причинит тебе боль, если увидит в твоих действиях слишком сильную угрозу».
— Хаксли, — огрызнулся я, чем привлек его внимание. Я схватил его за футболку, так же как он поступил со мной, и оказал ему больше сопротивления, чем он ожидал. Ведь до этого момента я позволял ему делать с собой все, чего хотел он. Когда это было ради развлечения, я не был против, но сейчас он вот-вот был готов сорваться. — Отцепись от меня и с**бись в сторону, — я напирал на него до тех пор, пока мы снова оба не оказались на ногах, крепко прижатыми к друг другу в схватке за преимущество. — Если ты хочешь обсудить это, то я с удовольствием поговорю с тобой. Я не собираюсь причинять тебе вреда. Подумай. Используй свои гребаные мозги. О чем тебе всегда говорил Натаниэль?
Я не был уверен в том, что разумно сейчас использовать этот козырь против него, но я вспомнил, как его мать рассказывала, как Натаниэль смог достучаться до него, когда никто другой не смог.
Он вздрогнул при упоминании имени Натаниэля, поэтому я решил дожать его.
— Скажи мне. Что он тебе постоянно говорил?
Его хватка на моей рубашке ослабилась, и ярость в его глазах слегка приутихла, когда он задумался о тех словах. Словах, которые я не мог точно воспроизвести, но был уверен, что он понимает, о чем я.
— Так что он тебе говорил? — подтолкнул я его к ответу.
Хаксли опустил руки и сделал шаг назад.
— Не все хотят навредить тебе, Хаксли. Некоторые люди просто пытаются стать тебе другом. Откуда ты знаешь о том, что он мне говорил?
Его тревога разбавилась неприкрытым страхом, от чего его зрачки еще сильнее расширились, а все тело напряглось
— Твоя мама рассказала мне.
Я расправил свою рубашку и стал ждать его реакции на сказанное мной. Но он снова погрузился в себя, прокручивая всю информацию в голове.
— Я просто хочу быть тебе другом, Хаксли, и я не собираюсь причинять тебе вред. Если не хочешь верить мне, поверь Натаниэлю. Он был прав. Когда я обнаружил тебя здесь, а после узнал, кто ты такой, я стал переживать за тебя. Вместо того чтобы сдать тебя полиции, я отправился за советом к твоей матери. Она многое поведала мне о тебе. Она добрая и светлая женщина, и она очень скучает по своему сыну. Хаксли, я верю в то, что могу быть с тобой абсолютно честным, так что я скажу кое-что прямо сейчас, что может задеть тебя, но я обязан это сказать. Ты готов меня выслушать?
Он кивнул, но еще больше напрягся.
— Твоя мама мне многое рассказала. О тебе и Натаниэле. О твоем детстве. Твоем отце. Скандалах, которые царили у тебя дома. Много личных вещей, которые, как мне казалось, я не должен знать. Но она откровенничала со мной не просто так. Хаксли, я в курсе, что ты страдаешь параноидальным расстройством личности.