Я снова посмотрел на Аспена, пытаясь переварить его слова, затем вновь скользнул взглядом на мистера Хохолок и снова на колени Аспена.
— Я травмирован по твоей вине, но жить буду. Мне же уже не двадцать лет.
По моей вине? Каменистые поверхности?
— Оу, прости.
Он ухмыльнулся и пожал плечами.
— Ерунда. Так что ты забыл в городе?
— Зашел в прачечную. И нужно кое-что прикупить, — я потер рукой подбородок.
— А ты?
Молодежь закончила с погрузкой, захлопнув багажник джипа, и стала болтать о чем-то, беспрестанно посматривая в нашу сторону.
— Финальная закупка продовольствия. У нас осталось всего четыре объекта, с которыми мы должны поработать уже завтра. А потом, через неделю, мы соберем образцы, и рабочее лето будет закончено.
Он говорил об этом с расстановкой, и в его глазах я смог прочесть, как он незаметно намекает мне, что у меня остается все меньше и меньше времени для принятия решения.
— Когда вы уезжаете?
— Двадцать седьмого августа.
Это заявление снова выбило меня из колеи, и я снова судорожно пытался найти ответы. Аспен схватил меня за руку и потащил за угол магазина. Когда мы сбежали от людских глаз, он прижал меня к кирпичной кладке и крепко вцепился в мой подбородок.
— Услышь меня, Хаксли. Тебе не хуже меня известно, что если ты останешься тут, тебе грозит гораздо больше неприятностей, нежели если ты уйдешь. Перестань сопротивляться и просто доверься мне.
Я подался вперед, пытаясь освободиться от его хватки, но, неожиданно для меня, Аспен быстро вернул меня на место и улыбнулся, когда прочел удивление на моем лице.
— Да, Большой парень, я тоже в состоянии контролировать ситуацию. Если ты будешь сопротивляться, я смогу дать тебе отпор. То, что я позволил тебе поставить меня на колени и делать то, что тебе вздумается, совсем не значит, что я не могу взять инициативу в свои руки.
Его лицо было в сантиметрах от моего, его дыхание ласкало мои губы, мятное, словно он только что пожевал жевательную резинку.
— Ты никогда не позволял делать мне то, что вздумается, — возразил я. — Так как если бы я это сделал, ты бы точно об этом узнал. Твоя задница помнила бы об этом несколько дней.
Улыбка на его лице стала еще шире. Он сжал мой подбородок еще сильнее, другой рукой роясь у себя в кармане. Затем он вложил что-то в мою ладонь, побудив зажать это в кулаке.
— Возьми это с собой домой. Они могут нам пригодиться.
Только на ощупь я понял, что это была связка из трех презервативов. По моей коже разлилось покалывающее тепло, посылая сигнал вниз моего живота. Зрачки Аспена расширились, когда он подался вперед, буквально касаясь своими губами моих.
— Если ты не собираешься поехать вместе со мной домой, то позаботься хотя бы о том, чтобы моя задница запомнила это лето.
Затем он отстранился, выпрямившись и попытавшись скрыть свое очевидное возбуждение, и молча ушел.
Я стоял, прислонившись к стене до тех пор, пока не услышал, как Аспен и его команда уехали. Он оставил мне лишь три презерватива, и я посмотрел на них, лежащих в моей ладони. А что, если я и в правду отправлюсь с ним домой? Невзирая на страх перед тем, с чем я могу там столкнуться, внутреннее желание сделать это росло во мне неконтролируемо. Возможно, Аспен даст мне шанс на продолжение? Слова, которые он сказал мне последними, давали мне надежду, что наши отношения могут получить развитие.
Если только я решусь покинуть свое убежище в горах.
Ощущая тяжесть на душе от раздумий, я направился в магазин, чтобы все же пополнить свои запасы. Необходимость в них стала уже менее ощутима, и я поймал себя на мысли, что мой разум уже все решил за меня.
Прошло около двух часов, прежде чем мое белье было выстирано и уложено обратно в сумку. Я взвалил ее на плечо и отправился в путь, намереваясь следовать к служебной дороге, которая вела непосредственно в мою хижину.
Я предположил, что было примерно около семи вечера. Так как дорога до моего дома занимала около двух с половиной часов, то на месте я должен был оказаться довольно поздно. Как только город оказался позади, я обнаружил, что отклонился от курса, следуя через тенистую местность к месту, где располагался лагерь Аспена.
Он располагался относительно недалеко от цивилизации, и вскоре вечернюю мглу пронзил свет, исходящий из окон. Немного замешкавшись, я принял решение, что мне нужно что-то, чтобы написать записку. Я объехал мощенную площадку возле дома и приблизился к джипу Аспена, припаркованному в темноте неподалеку от здания.
Забравшись внутрь, я отыскал ручку в бардачке и вырвал чистый лист бумаги из блокнота, обнаруженного на заднем сидении. Я старался вести себя как можно тише, не привлекая внимания. Используя капот машины в качестве стола, я начеркал короткое сообщение и сложил бумагу несколько раз, написав свое имя снаружи.
В доме звучала музыка, и время от времени раздавался смех, звеня в воздухе. Свет на террасе был погашен, поэтому я подкрался к раздвижной двери, будучи крайне осторожным, чтобы меня не заметили. Затем я вставил записку в дверную раму на уровне глаз.
Я отступил на несколько шагов и заглянул на кухню, где горел свет и собралась, казалось, вся команда. Аспен потягивал пиво, сидя на табурете возле стойки, а улыбающийся мистер Хохолок стоял рядом с ним, болтая и не сводя с Аспена глаз.
Мне не нравился этот юнец. Было в нем что-то такое, что пробуждало неприятное чувство у меня внутри. Я отбросил негативные мысли и пересек террасу, чтобы уйти незамеченным с другой стороны. Проходя мимо шезлонга и стола, я заметил, что книга Аспена все еще лежит там.
Не сомневаясь, что вскоре снова увижусь с ним, я подумал, что он не будет возражать, если я одолжу ее. Она лежала нетронутой уже несколько недель. По всей видимости, Аспен был слишком занят, чтобы уделять время чтению, а я же, напротив, жаждал провести побольше времени, читая о жизни Тура вдали от цивилизации.
Глава 18
Аспен
— О боже, это самая милая штука в мире.
Крис буквально скакал на цыпочках, махая листом бумаги в воздухе, с дурацкой улыбкой на лице. Его печальное подобие ирокеза после ночи сна было не более чем лохматым беспорядком.
— Как думаешь, у тебя получится снизить этот девчачий визг до более выносимого уровня? — спросил я, допивая свою вторую чашку кофе. — Сейчас только шесть утра.
— Я не замолчу. Смотри, тебе оставляют любовные записки в двери. Это как в чёртовой старшей школе. О боже, ребята, послушайте это, — Крис взял листок в две руки и прочистил горло, поворачиваясь к остальной команде лицом и спиной ко мне. — Аспен, дай мне подумать пару дней. Приходи в хижину…
Я пролетел на другой конец комнаты и вырвал листок из руки Криса, в то время как он рассмеялся.
— Ты чёртов незрелый мальчишка, знаешь?
Все остальные изо всех сил старались скрыть улыбки, возвращаясь обратно к занятиям, которые бросили, чтобы послушать Криса.
— Брось, приятель, он оставил тебе любовную записку на двери. Я млею — признаюсь, слегка завидую — но млею, а это даже не для меня.
Игнорируя его, я взял свой кофе и вышел из кухни. Закрывшись в своей комнате, я поставил кофе на столик рядом с кроватью и прочитал записку, которую оставил Хаксли.
«Аспен,
Дай мне подумать пару дней. Приходи в хижину в пятницу, и я тебе отвечу. Я ничего не обещаю, потому что действительно ещё не знаю, что делаю. По меньшей мере, я хочу убедиться, что попрощаюсь должным образом.
Х»
Пятница. Прийти в хижину в пятницу.
Это был официальный последний день проекта. В этот день мы планировали снять свой последний датчик, собрать полную коллекцию образцов и готовиться к воскресному отъезду домой. Нам нужно было освободить арендованную хижину не позже тридцатого числа, что технически было в следующую среду. Я дал себе небольшой запас, на случай, если Хаксли понадобится ещё несколько дней.