Моё нетерпение увеличивалось, пока официантка не торопясь отсчитывала мне сдачу. В конце концов, я сказал ей оставить мелочь себе, взял пакеты с едой и вылетел за дверь. Пока я подходил к джипу, Аспен вышел из здания, с улыбкой на лице и зачарованным взглядом, посмеиваясь.
— Какого чёрта это было? — рявкнул я.
Он резко остановился и поднял голову, его улыбка сменилась замешательством.
— Что «это»?
— Это, — я кивнул подбородком на здание, внутри которого по-прежнему находился тот работник, и всучил пакеты с едой в руки Аспену.
Он оглянулся на здание, а затем посмотрел на меня, нахмурившись.
— О чём ты?
— Зачем ты ходил туда с ним?
— Чтобы расплатиться за бензин? — он произнёс это медленно и с интонацией, которая выставляла меня идиотом.
— Ты знаешь, что я имею в виду.
— На самом деле, Хаксли, не знаю. Просветишь меня?
В этот момент работник заправки решил вернуться на улицу, и я бросил на него убийственный взгляд, который заставил его передумать.
Аспен нахмурился и стал толкать меня в грудь, подвигая нас, пока мы не оказались за джипом, вне поля зрения, если вдруг этот засранец решит понаблюдать за нами из-за затемнённых окон.
— Какого чёрта происходит?
— Это мне и хотелось бы узнать. У тебя не было причин заходить с ним в это здание. Ты предложил ему за бензин наличку. Я это видел. Но нет, этому раскрепощённому мистеру ты понадобился внутри. Зачем?
Брови Аспена взлетели вверх, и он мгновение смотрел на меня, после чего открыл рот, закрыл, провёл рукой по своей щетине на подбородке, а затем наконец заговорил, тыкая пальцем мне в грудь.
— Я даже не буду обсуждать это. Садись в джип.
Он развернулся, чтобы подойти к своей стороне, но я поймал его за руку. Прежде чем я успел выплюнуть, что хочу получить ответ, он приблизился ко мне, понизив голос до опасно низкого тона.
— Встряхни свою чёртову голову. Я предложил парню наличку, да, но они не принимают купюры в пятьдесят или сто долларов. На витрине есть табличка, которой я не видел, пока он мне не сказал. Я зашёл внутрь, чтобы расплатиться карточкой.
Я открыл рот, чтобы нанести ответный удар, но он подошёл ближе и зарычал.
— Это уже не лезет ни в какие ворота. Садись. В. Джип.
Когда мы снова отправились в дорогу, тишина стала такой тяжёлой, будто превратилась в отдельное существо в салоне, которое давило и поглощало свободное пространство, пока я не почувствовал необходимость подвинуться ближе к окну и дать этому существу требуемое место. Чем дольше это тянулось, тем громче тишина кричала в моих ушах.
Наша еда давно закончилась, и километры оставались позади, пока мы приближались к Крикстоун-Вэлли. Я закрыл глаза, когда мой разум атаковали воспоминания в виде Натаниэля, который отчитывал меня за то, что я обвинял его в том, что по его заверениям не являлось правдой. Такое случалось часто.
— Покажи мне твёрдые улики, Хаксли! У тебя есть факты, или твоя голова просто снова придумывает истории?
— Я просто знаю.
— Детка, ты слишком много думаешь, и твоя умная голова просто рушит всё хорошее. Факты. Объективные мысли. Помнишь, что говорил доктор Кольер?
Я откинул голову на спинку сидения и ущипнул себя за переносицу.
— Прости, — пробормотал я.
Это было первое слово, прозвучавшее между нами за много часов, и оно так долго висело в воздухе без ответа, что я открыл глаза и взглянул на Аспена. Он сжал руль так, что побелели костяшки пальцев, и смотрел вперёд, сжав губы в тонкую линию.
Я был уверен, что он не ответит, и собирался снова откинуть голову назад, когда он сквозь сжатые зубы выплюнул:
— Я не твоя собственность, Хаксли. Мы никак не обозначили отношения. Мы не встречаемся. Ничего официального. Вообще ничего. Это был очень хороший трах посреди глуши и возможность, может быть, чего-то большего по приезду домой. Если бы тот парень на заправке ко мне подкатывал — чего не было — и если бы я флиртовал с Крисом — чего тоже не было — это тебя не касалось бы.
Злость встала у меня перед глазами пеленой. Очень хороший трах посреди глуши? Разве я не дал понять, что заинтересован в большем? Разве я говорил не достаточно конкретно?
Будто читая мои мысли, Аспен отвёл взгляд от дороги достаточно, чтобы добавить:
— Я сказал, что мы посмотрим, к чему нас это приведёт. Я не знаю, готов ли ты уже к этому. Пока что, на протяжении нескольких часов, я ставлю это под сомнение.
Не трудясь отвечать, так как во мне остался один яд, я снова закрыл глаза и укутался в предпочтительную тишину. Как и все из моего прошлого, Аспен заскочил в состав поезда «тебе нужна помощь» и свистел прямо мне в лицо.
В какой-то момент я провалился в сон и проснулся некоторое время спустя, когда меня толкнул Аспен.
— Эй, до дома осталось минут сорок. Ты хочешь позвонить своей матери и дать ей знать, что почти приехал?
Поток тревоги ударил меня прямо в грудь, пока сонный разум крутил его слова в моём наполовину проснувшемся мозге.
— Остановись.
Мою панику было не скрыть, и Аспен повернул голову в мою сторону.
— Что?! Зачем? — ещё не договорив, он проверил зеркала заднего вида и замедлился, уводя джип на обочину.
Только когда он остановился и повернулся ко мне, я смог сформулировать объяснение своей внезапной вспышки тревоги.
— Она знает, что я еду? — я даже не подумал спросить раньше.
— Она знала, что это возможно, но до сегодняшнего утра я не был уверен, что ты не передумаешь.
Я кивнул, глядя вдаль, куда мы направлялись.
— Ладно. Нам… Нам нужно быть осторожными. Я не буду уверен, в безопасности ли мы, пока не приеду туда. Если люди Россена…
— Хаксли.
Я сосредоточился на Аспене, который ущипнул себя за переносицу с усталым видом, который я множество раз видел в своей жизни. Это было выражение лица наивных людей, которые считали себя неприкасаемыми. Эти люди не слушали, не важно, насколько явно им всё объясняли. Я думал, что Аспен другой.
Он взял свой телефон с приборной панели и протянул мне.
— Пожалуйста, позвони своей матери, — усталость достигла его глаз, и я взял у него телефон, желая найти какой-либо способ заставить его понять.
Натаниэль поначалу тоже мне не верил. Ему понадобилось много времени, чтобы понять, что я могу уловить вещи, которые не улавливают другие люди. И моя мать это понимала.
Я нашёл мамин номер и нажал кнопку вызова, пока Аспен притворялся, что заинтересовался пейзажем. Меня невозможно было одурачить, и я знал, что он краем уха слушает мой разговор.
— Алло? — от её голоса моё сердце сжалось.
— Привет, мама.
Раздался шумный вздох.
— Хаксли, малыш, ты едешь домой?
— Мы довольно близко.
— Ох, милый, — слова выходили из неё с трудом, из-за эмоций. — Не могу поверить, что ты едешь домой.
Этого было практически достаточно, чтобы растоптать все мои беспокойства, но мне нужно было оставаться осторожным и не забывать, какую опасность может вызвать моё возвращение.
— Мама, к тебе кто-нибудь приходил с тех пор, как мы разговаривали в прошлый раз?
— Хаксли, малыш, послушай сейчас меня. Угрозы нет, слышишь?
— Мама.
Она вздохнула.
— Никто не приходил.
Я кивнул и сделал глубокий вдох.
— Хорошо.
— Приезжай домой, милый. Не доставляй хлопот Аспену. Помни, что если ты будешь слишком много думать, иногда это может навредить людям вокруг тебя. Ты очень умный, но не все ведь такие.
Она понимала. Моя мать всегда понимала.
— Я просто не хочу никому навредить.
— Я знаю, малыш.
Мы попрощались, и я вернул телефон Аспену. Он выглядел истощённым, бросая гаджет обратно на приборную панель.
— Мы можем ехать?
— Да.
Аспен больше ничего не сказал. Он выехал обратно на шоссе и повёл машину молча.