Что-то случилось? У него возникли проблемы? У него появилась информация, которую я должен был узнать?
Я набрал цифры и нажал кнопку вызова, моё зрение затуманили ощущения срочности и необходимости ответа.
Прозвучало три гудка, прежде чем он поднял трубку.
— Алло?
В одном этом слове было что-то другое. Его голос звучал напряжённо или устало.
— Привет. Я слышал, ты звонил.
Возникло мгновение тишины, а затем:
— Хаксли! Привет. Как ты?
— Я… в порядке, наверное. А ты?
— Снова живу на полную катушку, знаешь? Чем ты занимаешься? Я слышал, ты работаешь. Это фантастика.
Перемена его энергии была заметной и согрела меня, вызывая на моих губах улыбку.
— Немного. Пару дней в неделю. Мой старый начальник взял меня обратно в гараж. Я был отчасти удивлён. К этому… К этому пришлось привыкать.
— Уверен, так и есть. Эм… послушай, я тут думал, захочешь ли ты выпить или что-нибудь ещё.
По моей коже разрослось тепло, и мне захотелось сразу же согласиться, только его мотивы были не ясны.
— Зачем?
Ему понадобилась минута, чтобы ответить, но когда он ответил, я услышал напряжение за каждым его словом.
— Потому что я был не особо честен с тобой. Я… я надеялся, что мы сможем помириться и… Я не знаю… может, ты сможешь простить моё отсутствие терпения, и мы попробуем ещё раз.
Слыша голос Аспена, я отчасти расслаблялся. Больше месяца я ходил с таким напряжением, снова борясь за то, чтобы встать на ноги и построить заново жизнь, что не был уверен, что меня кто-то хочет видеть в Крикстоун-Вэлли. За несколько коротких предложений, Аспену удалось ослабить узлы в моём разуме и теле.
— Да, было бы отлично. Какие у тебя были идеи?
Аспен предложил кофейню на краю города. Так как пешком туда добираться мне было слишком далеко, он предложил заехать за мной через час.
Умывшись и переодевшись в чистые джинсы, футболку и клетчатую фланелевую рубашку, я ждал Аспена на улице. Дорога была заставлена припаркованными на обочинах машинами. В доме через несколько зданий от дома моей матери играла громкая музыка, и на газоне стояла табличка, объявляющая празднование дня рождения дедушки.
Это рушило равновесие, которые я пытался обрести до приезда Аспена, и я закрыл глаза от ветра, желая снова вернуться в горы, где шум исходил от животных, птиц и насекомых.
Вскоре к обочине у дома подъехала машина, и я открыл глаза и увидел две голубые радужки, глядящие через опущенное окно джипа Аспена.
— Эй, приятель. Ты там заснул стоя? — его лицо осветила улыбка, и в уголках глаз появились морщинки.
Я бросил последний взгляд на шумный дом вдали и открыл пассажирскую дверь.
— Нет, просто пытаюсь отстраниться от хаоса, — я указал за своё плечо.
Аспен оглянулся, после чего посмотрел на меня с сочувствием.
— Тяжело снова привыкнуть к цивилизации, проведя достаточно времени в дикой природе. Поверь мне, я могу это понять.
Аспен развернулся и повёл машину через город к кофейне.
— Как у тебя дела? — он бросил на меня краткий взгляд, отрывая глаза от дороги достаточно надолго, чтобы только улыбнуться в мою сторону. Улыбка не коснулась его глаз и была наполнена беспокойством.
— Справляюсь. Ещё не нашёл себе место. Всё по-прежнему чужое.
— Но ты работаешь. Это хорошо.
Я пожал плечами, вспоминая предупреждение Билла перед тем, как я сегодня ушёл. Несколько лет назад, когда я работал в мастерской, было не так напряжённо. Клиенты не так стремились вставать на сторону против меня, и я не знал, почему не мог настроиться так, как тогда. Все смотрели злыми взглядами. Все шептались за моей спиной. У всех, казалось, был какой-то скрытый мотив.
— Да, — пробормотал я. — Это тоже было тяжело. Не так, как раньше. Всё просто… иначе.
Мы продолжили ехать в тишине, но это была не та же давящая, некомфортная тишина, которая сопровождала нас в поездке домой. Она была приятной. Я ценил взаимопонимание Аспена и необходимость в этом спокойствии. Пока он вёл машину, я закрыл глаза и втянул в лёгкие воздух. Нотка дыма от костра, который лип к его куртке, вызвала у меня улыбку. Ощущение спокойствия от этого было безошибочным. Я скучал по этому.
Когда он остановился перед кафе и заглушил двигатель, никто из нас не сдвинулся. Витрина была большой и показывала шумную обеденную зону, заполненную рассаженными по разным столикам посетителями. В дальнем углу женщина играла на гитаре и пела; музыка не была слышна нам на парковке, но моя спина рефлекторно выпрямилась.
Казалось, Аспен тоже оглядывал наш пункт назначения, напряжённые мышцы его челюсти заставили меня задуматься, неприятна ли ему тоже вся эта атмосфера.
— Планы меняются, — он повернулся посмотреть на меня, указывая большим пальцем на кафе через лобовое стекло. — Я зайду и возьму нам кофе, и мы поедем в парк Лионель, пройдёмся по лесным тропинкам, подышим свежим воздухом.
Мне не пришлось даже думать. Я отчаянно закивал, наблюдая, как толпа аплодирует законченной песне гитаристки.
— Этот план мне нравится.
— Идеально. Что ты будешь пить?
С момента возвращения домой, я вновь приобрёл любовь к кофе более простого уровня.
— Большой чёрный.
— Принято.
Аспен исчез в кафе и вскоре вернулся с двумя бумажными стаканчиками в картонной подставке. Ветер сдувал его русые волосы ему в лицо, и он пытался повернуть голову, чтобы исправить проблему. С августа волосы отросли длиннее. Это дополняла щетина на его челюсти и щеках, и я не мог отвести взгляд. Время будто только сделало мою тягу к нему сильнее.
Он заскочил в машину и протянул мне подставку, чтобы увезти нас в парк Лионель.
Парк Лионель располагался на задворках города. Там было много природных троп, а так же информационный центр для посетителей, где рассказывали о местных обитателях дикой природы и их привычках. Летом это было популярное место для дневных прогулок или туризма, но прохладным октябрём вокруг было пусто.
Аспен проехал к началу парка и припарковался на обочине дороги, после чего заглушил двигатель. Наполненный по большей части вечнозелёными растениями, лес по-прежнему сиял всеми потрясающими цветами осени. Как только мы вышли из джипа, и я сделал первый вздох этого воздуха, моё тело охватило спокойствие. Над головой пели птицы, и шуршание сухих листьев, раздуваемых по земле и дороге, было моей любимой песней.
— Здесь хорошо, да?
Больше, чем я мог выразить.
Он жестом позвал меня за собой, и мы направились к тропе, в приятную дикую природу, которая ждала нас. Мы попивали кофе и шли неспешным шагом. Торопиться было некуда. Шум города остался позади. Несколько раз Аспен останавливался, прося меня послушать определённых птиц и объясняя, как распознать их только по звукам.
— Я не могу даже сосчитать, в отслеживании скольких миграций птиц я принимал участие. Различать виды можно научиться быстро.
Он был полон информации и говорил эмоционально. Любовь к природе сияла и исходила от него волнами. Кажется, я не замечал такой яркости, когда мы были на севере, но после отрыва от города, контраст был очевиден.
Через час прогулки по тропинке, Аспен остановился и присел на упавшее дерево в мелколесье. Не задумываясь, я присоединился к нему.
— Так вот, — начал он, напряжение в его голос вернулось. — Я хочу официально извиниться за отсутствие у меня терпения и за то, что я не обдумал глубины того, с чем ты столкнулся по возвращению домой. Надеюсь, ты можешь меня простить, — его рука легла на моё бедро, которое он легко сжал.
Эта связь оживила мою кожу, и я мгновение смотрел на его руку, прежде чем потянуться и обхватить её своей.
— Я действительно хочу посмотреть, к чему это приведёт, Хаксли. Я знаю, что тебе со многим приходится разбираться, но не хочу быть тем парнем, который уйдёт только потому, что всё не кажется идеальным. Я не такой мелочный, и я считаю, что между нами что-то есть.