Он повернул ладонь к моей и переплёл наши пальцы.
— Что думаешь? — спросил он.
Я не мог не согласиться. Аспен был единственным, кто помог мне обрести баланс после возвращения в Крикстоун. Постоянный поток тревоги увеличивался каждый день. Потребовалось только услышать его голос, чтобы шторм успокоился. Я не мог описать, насколько мне помогало сидеть рядом с ним, держать его за руку.
— Я думал, что для тебя всё это слишком.
Он замер и опустил взгляд на наши соединённые руки.
— Было не честно так говорить, особенно, когда мы едва знаем друг друга. Ты испытывал большой стресс, и я должен был оказывать больше поддержки.
— Мне нравилось то, что было.
— Мне тоже.
Аспен соскочил с дерева и встал между моих ног. Из-за высоты ствола, он оказался выше меня и смотрел вниз, водя ладонями по моим рукам. Они добрались до моих щёк, и он на мгновение обхватил моё лицо, а затем скользнул ладонями на мой затылок и наклонился поцеловать меня.
Машинально, я обвил его руками и притянул ближе к своему телу, тая в первом поцелуе, которым не угрожали выбить друг другу зубы. Это было медленно и мучительно, растягивая эти напряжённые эмоции, которые трепетали у меня в груди. В прошлом наши действия были грубыми и жадными, переполненные нуждой и избытком похоти, которая требовали немедленного удовлетворения.
Его язык скользнул вдоль моих губ, прося входа, и я подчинился, втягивая и посасывая его язык, прикусывая его нижнюю губу и наслаждаясь тем, по чему скучал. Так продолжалось долгое время, заманчиво напоминая нам обоим о том, без чего мы обходились.
Когда Аспен отстранился, его зрачки были расширены и полны того же желания, которое я чувствовал в себе.
— Значит, мы попробуем? — спросил он, облизывая свою покрасневшую нижнюю губу.
— Я бы этого хотел.
Я сжал в кулаках его куртку и притянул обратно к себе для большего. Прохлада и спокойствие, с которых всё началось, менялись, и по краям искрил жар, притягивая нас к пламени.
Пока мы исследовали рты друг друга, Аспен отцепил одну мою руку от своей куртки и направил её к напряжённой выпуклости на своих джинсах. Я простонал ему в губы от этого открытия и грубо потёр его стояк, вытягивая на поверхность его стоны.
Я не мог отпустить его губы; не хотел. По его вкусу я скучал больше, чем осознавал, и мне хотелось побаловать себя подольше.
Переместив внимание с его эрекции на пуговицу на джинсах, я быстро расстегнул её и спустил его штаны достаточно, чтобы раскрыть твёрдый член. Только тогда я перестал целовать его, чтобы увидеть свой приз и подразнить его долгими, томными движениями руки.
— Чертовски прекрасен, — прорычал я, не решив, чего хочу больше — чувствовать вкус его губ или его члена.
Аспен решил за меня, поднимая моё лицо обратно к своему и накрывая мои губы своими. Он толкнулся в мою руку и одновременно всхлипнул мне в рот. Чёрт, мне нравились его звуки. Он всегда был таким шумным. Мой собственный член болезненно прижался к джинсам, умоляя о внимании, но это могло подождать. Наблюдение за оргазмом Аспена становилось моим новым любимым занятием.
Чем ближе он был к экстазу, тем меньше контролировал свои движения. Мне хотелось увидеть его лицо, когда он кончит, так что я запустил пальцы свободной руки в его волосы, оттягивая его голову назад, разделяя нас и раскрывая его шею, продолжая размеренно дрочить его член, вытягивая поток бессвязных звуков из этого прекрасного горла.
Я потянул чуть сильнее, крепче сжимая пальцы в его волосах, облизывая его горло, прикусывая кадык и перемещаясь к его уху. Я знал о мучениях Аспена от похоти достаточно, чтобы знать, как ему нравилась небольшая грубость. В смешении с его удовольствием, при достижении экстаза у него задрожали колени.
Он зажмурился, и его губы приоткрылись, пока по шее и щекам разрастался румянец.
Я прикусил его подбородок и наблюдал за его лицом, когда пришла первая волна. Его мышцы напряглись, и тело дрожало и вибрировало, пока он кончал мне в руку, крича в безлюдном лесу.
Он рухнул на моё тело, тяжело опираясь и позволяя мне держать его вес, пока опускался, не в силах двигаться. Он уткнулся лицом в мою шею, его горячее дыхание согревало мне кожу.
— Как у тебя получается простой мастурбацией вызывать такие ощущения? — спросил он, тяжело дыша.
Я хохотнул от его ошеломления. Когда его дыхание вернулось в норму, я поднял его со своей груди и провёл большим пальцем вверх по его горлу, вдоль челюсти и останавливаясь на его губах.
— Ты такой чувствительный. Я чуть не кончил, наблюдая за тобой.
С потяжелевшими и прикрытыми веками, он казался практически пьяным, улыбаясь в ответ.
— Я могу помочь тебе с этим?
Я сжал его подбородок и притянул его лицо ближе.
— Да, можешь. Становись на колени, потому что я хочу трахнуть этот великолепный рот.
***
Всё уже погрузилось во тьму, когда мы дошли обратно до джипа. Перемена звуков вокруг была знакомой. Дневные существа дремали, в то время как ожили ночные. Где-то наверху слышалась большая сова, и эхом вокруг нас раздавался писк стаи летучих мышей, пролетающих мимо.
Моё тело переполнило ощущение борьбы, когда я сел в джип рядом с Аспеном. Осознание того, что мы возвращаемся в город, снова заполнило моё успокоившееся тело напряжением и страхом.
Аспен почувствовал изменения в моём настроении и положил руку на моё бедро, а затем выгнул бровь.
— Ты в порядке?
— Да. Всё хорошо.
Он завёл джип и проехал несколько минут, прежде чем пришлось остановиться на светофоре. Пока мы ждали зелёного света, он сжал губы в одну сторону и искоса посмотрел на меня в темноте джипа.
— Хочешь ненадолго заехать ко мне домой?
Его приглашение согрело меня всего.
— Да, было бы отлично.
Это привлекало намного больше, чем возвращение домой, где всё казалось чужим — особенно я — и мои мысли испарились.
Глава 22
Аспен
Прошло три недели с тех пор, как мы гуляли по тропинкам парка Лионель. Мы с Хаксли осторожно двигались вперёд, встречаясь пару раз в неделю, когда наши графики не сталкивались. Ему было тяжело на работе. Когда он рассказал часть своих проблем и что происходит, я сразу увидел настойчивую паранойю, которая окружала его, и был благодарен, что его начальник вроде как понимает причуды Хаксли. Любой другой мог бы его уволить.
Казалось, Хаксли совсем не считал себя параноиком. Прямо как объясняла его мать. Вместо этого он считал, что находится на шаг впереди и замечает вещи, которые не видит большинство людей. Что было в каком-то смысле точно, только правда в том, что вещей, которые он видел, не существовало.
Когда мы были вместе, по большей части нас было всего двое. Мы либо уезжали из города, чтобы побыть в уединении природы, либо прятались у меня дома, где разговаривали допоздна, а затем он трахал меня так, что я не мог ходить. В каких-то смыслах мы были очень похожи. Мы питали антипатию к толпам и городской жизни и оба были ненасытны в спальне.
В этот вечер я предложил пойти на настоящее свидание и попросил Хаксли пойти со мной на ужин в ресторан в центре. Хоть место располагалось в самом сердце Крикстоуна, оно не было модным, вместо этого было пропитано деревенской непринуждённой атмосферой. Декор был тёплым и приветливым, с природными деревянными акцентами, тусклым освещением и без агрессивной музыки.
Он неохотно согласился. От меня не скрылось напряжение, вызванное моим предложением, и я списал это на его продолжающееся привыкание к обществу.
В шесть тридцать я остановился на подъездной дорожке у дома его матери и оставил джип заведённым, чтобы сходить и сказать Хаксли, что я приехал. Аннетт открыла дверь с широкой улыбкой.
— Приятно тебя видеть, Аспен.
— Взаимно, миссис Демпси. Как вы?
— У меня всё хорошо, — она кивнула, подчёркивая смысл своих слов. — Хаксли уже идёт.
— Спасибо.
Когда я собирался развернуться, она поймала меня за руку. Оглянувшись, я остановился. Она нахмурилась.