Плотно облегающий тонкий батистовый халат не скрывал почти ничего. Ни очертания полных грудей, между которых виднелась подвеска в виде капли из камня больше похожего на сгусток запекшейся крови, чем на драгоценность, ни свода округлых бедер, к которым полупрозрачная ткань прилипала еще сильнее. Золотистые волосы странно контрастировали с достаточно темными бровями: черты лица колдуньи в целом казались кричаще яркими, красно-коричневый макияж вокруг карих глаз смазался, как и красная помада с губ. Вероятно, как раз из-за макияжа её глаза казались не чуточку алыми, а нездорово алыми, такими, что в обычной жизни наверняка бы вызвали массу подозрений.
Тиссен разорвал объятия первым и оперся плечом о дверной косяк, освобождая ведьме обзор. Мирабелла навела на Штейн свой нездоровый взгляд, и в ее глазах мелькнула знакомая Розе тень: так обычно смотрят дальние родственники, когда видят повзрослевшими давно позабытых детей. Она не задала ей ни одного вопроса, лишь молча изучила с ног до головы и снова вернула внимание ректору, расцветая в чисто женской улыбке при виде мужчины ростом выше метра девяносто, который к тому же недурен собой.
– Что это я держу вас в дверях, проходите! Ты за Сивером? Что-то случилось? – обеспокоенно спросила Мирабелла и освободила проход, придерживая дверь бордово-алыми наманикюренными пальцами. Тиссен пропустил Штейн вперед, а затем вошел и сам. Встретивший их полумрак и атмосфера внутри не оставляла сомнений: усеянную подушками широкую кровать наспех накрыли покрывалом, повсюду горели крупные свечи, в выложенном сланцевым камнем камине потрескивали поленья, а на рыжей шкуре на полу стоял невысокий круглый стол, заставленный разнообразием закусок.
– Кассиан здесь? И как долго? – хмуро спросил ректор, не разглядывая комнату в отличие от прозелитки, но ответить эффектная колдунья не успела. Низкий, густой голос с едва заметной хрипотцой опередил ее.
– Четыре дня. В чем дело?
Если бы Розу спросили, как выглядит дракон в человеческом обличье, то юная ведьма наверняка указала бы на этого человека. Он вышел из соседней комнаты (наверняка ванной) в одних штанах и был также высок как Тиссен, черные волосы слегка блестели от влаги, спускаясь по сильным, рельефным плечам за спину, но не были слишком длинными: одна из прядей едва достигала крепких ключиц. Мощные руки обвивала татуировка огромного чернильного змея, словно закинутого за шею и обвивающего тело вплоть до предплечий, черные брови вразлет окаймляли бугры хмурости, глаза мужчины казались золотыми, а пристальный взор словно препарировал, готовясь вытащить наружу всё: от мыслей до потрохов, и неизвестно, что окажется больнее. Жестокость – единственное слово, возникающее в голове, как символ, как прозвище для незнакомца, которому Тиссен приветственно пожал руку.
– Проникновение на территорию Академии. У Инквизиции был ее слепок. Ле Клерк. Я рассказывал тебе, – моментально ввел в курс дела ректор, золотой взгляд впился в молодую ведьму раскаленными клешнями, в сравнении с ним стальной теперь не казался выворачивающим наизнанку. – Роза, это делегат Ведена – Сивер Кассиан. Мирабелла – глава Ковена Северных ведьм. Роза Штейн, прозелитка вступительного курса Академии.
Короткое представление действующих лиц оставило какое-то странное послевкусие. Мирабелла теперь виделась молодой лишь на первый взгляд, присмотревшись, Роза заметила тщательно замаскированные слоями макияжа морщины, шрамы на запястьях под батистовой тканью халата, излишне выступающие косточки ключиц. А Сивер Кассиан… Столичного делегата, о котором когда-то упоминала Ромеро, Штейн представляла себе совсем иначе: более лощеным, искушенным властью и окружающим его персону вниманием, пример Форци стоял перед глазами. Колдуна со змеей на плечах звали слишком поэтично для его немного грубой, воинственной внешности, такой переломит шею двумя пальцами и переступит хладный труп, такому для нужного впечатления никакой “лоск” не нужен. Возбуждало? Да, если бы не этот отталкивающий взгляд.