Разыгравшаяся погода подтолкнула Соню в спину штормовым ветром, а над темными кронами высоких деревьев раздались новые раскаты грома. И до этого не особенно разговорчивый Эстебан и вовсе замолчал, пока они брели в обратном направлении к воротам. Адептка пыталась посчитать, сколько негласных правил Розе удалось нарушить за одну ночь, но идущий за спиной мастер не давал мыслям складываться в приличную картину. А едва заморосил дождь перед Белавиной и Штейн и вовсе вспыхнула портальная воронка, выплевывая девушек в уже знакомой обстановке ректорского кабинета.
– Почему как только ты оказываешься рядом, нас ловит Тиссен? – Штейн решила воспользоваться возможностью застать наставницу врасплох, пока владельца кабинета в нем не наблюдалось. София молча подняла на подопечную взгляд, так и замерев в центре комнаты, тогда как Роза в несколько шагов пересекла расстояние до чайной зоны и рухнула в кресло с синей обивкой.
– Почему ты решила прогуляться по лесу, несмотря на мое предупреждение? – парировала она, наблюдая, как ведьма лениво закинула ногу на ногу и сунула руки в карманы кожаной куртки, а в ее воротнике сверкнул фиолетовым камнем кулон. Соня выдохнула. Куртка из старого мира, спортивная обувь, практичные джинсы, каштановые волосы убраны в пышный высокий хвост – очевидно, за периметром девчонка оказалась неслучайно. Возникал только один вопрос: зачем? Испытать нервы наставницы на прочность и удовлетворить любопытство, или над новенькой просто кто-то решил подшутить?
– Хотелось познакомиться с псами привратника, о которых ты говорила, – ядовито отозвалась Роза. – Но как-то я никого и не заметила особенно.
– Привратник – это магическая система, установленная на выявление нарушений периметра и уведомление дежурного профессора о пересечении границы контура. Система создает иллюзии, отпугивая диких зверей с той стороны и гоняя студентов с этой, как правило: иллюзия – гончие псы. Видимо, ты проскочила, когда контуры обновлялись, и магический механизм не сработал, – Белавина спрятала заледеневшие ладони в рукава кофты, которую успела наспех накинуть, едва соскочила с кровати. Если до этого она не чувствовала, насколько замерзла, то после того, как адреналин от встречи с безликим упал, ощутила отчетливо.
– Отлично, пятерка за ответ, – фыркнула Штейн в ответ, перебирая ногтями по деревянному подлокотнику кресла. – Спасибо, что сообщила, что я могу попытаться уйти еще раз и остаться незамеченной, без встречи с караулящим изгородь ворчливым стариком, которого я ожидала увидеть на месте привратника.
– Уйти еще раз? Не можешь. На тебе маяк-браслет, я всегда могу узнать, где ты находишься, – твердо опровергла она в ответ и вздохнула. – Роза, я не понимаю твоих претензий, мы знакомы буквально два дня, а ты уже фырчишь на каждое мое слово. Я пытаюсь помочь тебе, а не контролировать. Если я не нравлюсь тебе лично, то ты можешь пойти к куратору и запросить замену тьютора. Но я все же не понимаю твоего поведения, зачем уходить в лес в пока еще чужом мире, подвергая себя очевидной опасности? Кто знает, что случилось бы, если бы тот безликий не был нечистью Эстебана? Ты пришла в Убежище, чтобы глупо погибнуть?
По характерному закатыванию глаз Белавина поняла, что ведьме плевать на все приводимые ею доводы. Миловидное лицо Розы создавало странный диссонанс вместе с ее раздраженно искривленными пухловатыми губами. Капризная, своенравная, нездорово упрямая. Как же Соне хотелось, чтобы она ошиблась в своем первом впечатлении. Но интуиция отчего-то подсказывала: всё еще впереди.
– Я прожила как-то в своем мире до двадцати лет и, как видишь, не погибла, а опасностей в нем, я думаю, не меньше, – настойчиво продолжила прозелитка. София попыталась что-то сказать про жизнь в новом мире, но та ее перебила, нервно качая головой. – Боже, как же ты мне напоминаешь эту сварливую Грир! И ты предлагаешь мне идти к ней, чтобы попросить тебя заменить? Она просверлит мне мозги своими нравоучениями, я и так уже наслушалась о том, какая ты прекрасная и какая ты молодец. Только особенной красоты я почему-то до сих пор не заметила!
Адептка лишь плотно сомкнула губы, сдерживая желание поправить явно растрепавшуюся от суеты косу, которую заплела еще перед сном. На ее лице ни грамма косметики, а далекая от идеала фигура спрятана под просторным мягким костюмом, но она все еще считала себя хотя бы симпатичной и не понимала, почему до сих пор сердце так откликается на слова, которыми разбрасываются в основном из глупости, обиды или холодного пренебрежения.