Я взвесил меч, перехватил рукоять удобнее. Баланс был так себе — лезвие чуть перевешивало, а обмотка рукояти местами истёрлась до дерева. Но это было оружие. А оружие лучше, чем голые руки.
С вельможи я забрал кожаный ремень с ножнами, кошель с монетами — не стал считать, просто сунул за пазуху — и короткий нож, спрятанный в голенище правого сапога. Хорошие сапоги, кстати. Я прикинул размер. Нет, великоваты. Жаль.
— Инвентарь, — мысленно скомандовал я и перед глазами вспыхнуло знакомое окошко. Пустое. Абсолютно пустое. Бесконечные ряды ячеек, в которых когда-то хранились артефакты, убивающие богов, зелья, редкие ингредиенты и целый арсенал оружия из разных эпох. Теперь — серая пустота.
Я положил меч в первую ячейку. Он лёг туда послушно, как монета в копилку. Хоть что-то работает.
Сунув меч за пояс и подобрав догорающий факел со стены, я двинулся к лестнице. Подъём оказался испытанием. Ступени, по которым я спускался без единой мысли об усталости, теперь казались горным перевалом. На середине пути пришлось остановиться, упереться рукой в стену и отдышаться.
Усталость: 98%.
Этот показатель горел перед внутренним взором как красная лампа на приборной панели. Когда-то я мог сутками не спать, сражаться без перерыва и не чувствовать ничего, кроме боевого азарта. Теперь восемнадцать ступеней вверх выжали из меня последние капли энергии.
— Вот, значит, каково это, — прошептал я, вытирая пот со лба рукавом. — Быть обычным.
Когда я наконец выбрался из храма, ночной воздух ударил в лицо, как ведро ледяной воды. Я жадно вдохнул, наполнив лёгкие запахом хвои, сырой земли и чего-то цветочного, далёкого. После затхлости подземелья этот воздух казался роскошью.
Старика, разумеется, не было. Ни его, ни повозки, ни клячи. Только примятая трава там, где стояла телега, и пара яблочных огрызков — всё, что осталось от моего жадного проводника. Видимо, старик подождал какое-то время, услышал шум из-под земли и решил, что его пассажиры уже не вернутся.
— Ну и ладно, — сказал я темноте. — Не впервой.
Луна висела высоко, заливая лес серебристым светом. Деревья стояли вокруг молчаливые, огромные, и их кроны слегка покачивались на ветру. Мир вокруг дышал жизнью: где-то ухала сова, в подлеске шуршало мелкое зверьё, а далеко, очень далеко, слышался протяжный вой. Волки.
Раньше волки не были для меня проблемой. Я мог бы убить стаю одним взмахом или просто пройти мимо, не удостоив их взглядом. Теперь же…
Я покрепче сжал рукоять меча и двинулся прочь от руин, по тропе, которой мы приехали.
Первый волк появился через двадцать минут.
Я услышал его раньше, чем увидел. Тихое, мерное дыхание в кустах слева. Потом хруст ветки. Потом — два жёлтых огонька на уровне моего колена.
Я остановился. Воткнул факел в мягкую землю, чтобы освободить обе руки, и вытащил меч.
— Ну, давай, — тихо сказал я, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Забытое, почти первобытное ощущение. Страх. Настоящий, неприглушённый страх, от которого потеют ладони и перехватывает дыхание. Когда-то мой атрибут восприятия и атрофированные эмоции защищали меня от этого чувства. Теперь я стоял перед обычным лесным волком и боялся. По-настоящему.
Зверь вышел из кустов. Он был крупным, но не чудовищным. Обычный серый волк с клочковатой шерстью и рёбрами, проступающими под кожей. Голодный одиночка, отбившийся от стаи. Для прежнего меня — даже не противник. Для нынешнего — реальная угроза.
Волк оскалился. Я оскалился в ответ. Не знаю, зачем — наверно, инстинкт.
Зверь бросился. Быстро. Очень быстро. Быстрее, чем я ожидал.
Но вот в чём штука: мои атрибуты обнулились, а опыт — нет. Десятки битв, тысячи убитых врагов от мелких крыс до богоподобных существ — всё это осталось в моей памяти и мышечной памяти. Я не мог двигаться со сверхъестественной скоростью, но я знал, куда двигаться. Я видел траекторию прыжка ещё до того, как волк оторвался от земли.
Я шагнул вправо. Ровно на полшага — не больше, чем нужно. Тело болезненно напомнило, что оно не создано для таких трюков, но движение получилось чистым. Клыки зверя щёлкнули в воздухе, где секунду назад было моё горло. Я развернулся и ударил мечом, целясь наискось. Клинок вошёл в бок волка. Не глубоко — руки были слишком слабы для глубокого удара — но достаточно, чтобы зверь взвизгнул и отскочил.
— Ну, давай ещё, — выдохнул я, перехватывая меч. Руки тряслись.
Волк снова бросился. На этот раз я не стал уклоняться. Я упал на одно колено и выставил клинок вперед, как копьё. Зверь напоролся грудью на лезвие. Вес тела довершил работу за мою слабую руку — клинок вошёл глубоко, пробив рёбра.