Я уставился на описание. Прочитал ещё раз. И ещё.
Эхо Памяти. Я могу вспомнить любого, с кем когда-либо сражался или сражался рядом, и скопировать один его приём. Один раз в день.
Один приём Рикона. Или Ким. Или мастера Йо. Или Княгини Шафак. Или… кого угодно из сотен бойцов, которых я видел. Способность сама по себе не была оружием массового поражения. Один приём, один раз в день. Но для человека, стоящего на пятом уровне и сражающегося за каждый глоток воздуха, это было… надежда. Маленькая, хрупкая, как пламя свечи на сквозняке. Но — надежда.
Я закрыл шкатулку и убрал её в инвентарь. Потом встал, подобрал факел и двинулся дальше, в глубину шахты.
Впереди ждали ещё монстры. Ещё уровни. Ещё кристаллы душ.
И где-то далеко, за горизонтом этого древнего мира, Хранитель Знаний продолжал свою жатву. Но впервые за долгое время я не чувствовал отчаяния. Я чувствовал то, с чего всё начиналось: азарт охоты. Простой, первобытный, человеческий азарт.
Я — Дункан Смит. Библиотекарь. Уровень пять. С тупым мечом и кучей воспоминаний.
И я только начал.
Глава 7
Крепкий орешек
Второй плевун поджидал в тридцати метрах от первого. Я почувствовал его раньше, чем увидел — восприятие, даже на жалкой тройке, уже начинало работать. Лёгкое покалывание в затылке, едва уловимый запах кислоты, чуть более густой, чем фоновая вонь шахты. Я остановился, поднял факел повыше и увидел шесть красных точек на потолке.
На этот раз я не стал ждать атаки. Метнул второй нож Торна — последний метательный — и попал твари в переднюю лапу. Не смертельно, но достаточно, чтобы она сорвалась с потолка и шлёпнулась на пол, потеряв преимущество внезапности.
Бой был короче, чем первый. Я уже знал анатомию этих тварей: мягкое место под хитиновым гребнем, слепая зона справа при повреждённом глазе, задержка в полторы секунды между плевками. Знание — это оружие, которое не ржавеет от кислотной крови.
Три удара. Тварь легла.
Внимание! Вы победили Шестиглазого Плевуна.
Уровня не дали — видимо, для перехода на шестой нужно было больше опыта. Я залутал тушу: хитиновый щиток, ещё одна железа кислоты и — наконец — кристалл.
Душа: Шестиглазый Плевун.
Третий кристалл в коллекции. Разбойник, вепрь, плевун. Не армия, а скорее кружок юных натуралистов. Но для начала сойдёт.
Правый проход оказался длиннее, чем я ожидал. Он вился вниз, как кишка, постепенно расширяясь, и привёл меня в просторную камеру, где когда-то, судя по остаткам инструментов и ржавым тележкам, находилась перевалочная точка для руды.
Здесь я убил ещё троих плевунов. Каждый бой давался легче предыдущего — не потому что я становился сильнее (рост от четвёртого до пятого уровня почти не ощущался), а потому что моё тело вспоминало. Мышечная память, выкованная сотнями сражений, потихоньку просачивалась сквозь слабость нового тела. Я начинал двигаться не как библиотекарь с мечом, а как боец, которого временно лишили силы.
После третьего плевуна система наконец сжалилась.
Внимание! Получен Уровень 6.
Пять очков. Я задумался. Интеллект до сих пор оставался на двойке, и это бесило. Раньше, с интеллектом за девяносто, я мог анализировать бой в реальном времени, просчитывая действия на три хода вперёд. Сейчас мне приходилось полагаться на рефлексы и опыт, а голова работала как калькулятор на севших батарейках.
Два в силу, одно в скорость, два в интеллект. Компромисс.
Статус: Дункан Смит
Уровень: 6
Здоровье: 140/140
Манна: 100/100
Усталость: 38%
Сила: 7
Ловкость: 5
Скорость: 6
Выносливость: 5
Интеллект: 4
Восприятие: 5
Как только интеллект перешёл с двойки на четвёрку, я физически ощутил разницу. Не откровение, не вспышка гениальности — скорее, как если бы кто-то протёр запотевшее стекло. Мысли стали чётче, связи между фактами — яснее. Я вдруг понял, что камера, в которой я стоял, была не просто перевалочной точкой. Рельсы на полу вели в три направления: два назад, к уже зачищенным проходам, и один — вниз, в темноту. Главный ствол шахты.
Вот там и будет гнездо. И босс.
Главный ствол шахты уходил вниз под крутым углом. Рельсы здесь были шире и крепче — по ним когда-то гоняли тяжёлые вагонетки с рудой. Стены блестели от влаги, и с каждым шагом запах кислоты усиливался, превращаясь из неприятного в удушающий.