Я обмотал лицо полоской ткани, которую дала Марфа, — травница предупреждала, что в шахте может быть «дурной воздух». Помогло слабо, но хоть что-то.
Через пятьдесят метров спуска я услышал их. Не одного и не двух — десяток, может больше. Шорох лап, тихое клацанье клыков, влажное бульканье в глотках, готовых выплюнуть кислоту. Свет факела выхватил из тьмы множество красных точек. Глаза. Десятки пар глаз.
— Твою мать, — прошептал я.
Гнездо выглядело как ночной кошмар арахнофоба. Огромная каверна, вся затянутая чем-то похожим на паутину, но плотнее и липче. На стенах, потолке, полу — коконы. Внутри некоторых угадывались очертания животных: коз, собак, чего-то крупнее. В центре каверны, на возвышении из спрессованной паутины, громоздилось нечто, при виде чего мой желудок сделал попытку покинуть тело через горло.
Матка Плевунов
Уровень: 8
Она была раз в пять крупнее обычных плевунов. Восемь глаз вместо шести, каждый размером с мой кулак. Толстый хитиновый панцирь покрывал всё тело, а из-под брюха свисал раздутый мешок, пульсирующий зеленоватым светом — там зрели яйца.
Вокруг матки сновали семь обычных плевунов. Рабочие. Охрана. Они суетливо бегали между коконами, что-то подтаскивали, что-то жевали.
Семь плевунов пятого уровня и одна матка восьмого. Против меня — четвёртого. Нет, уже шестого, но разница всё равно чудовищная.
В прежней жизни я бы призвал армию и просто задавил их числом. Сейчас — у меня три кристалла: разбойник, вепрь и плевун. Даже если призову всех троих, четверо против восьми — самоубийство.
Я отступил за выступ стены и задумался. Интеллект, даже на четвёрке, требовал плана. И план пришёл — неуклюжий, грязный, отчаянный. Но единственный, который мог сработать.
Железы кислоты. У меня их было три — с каждого убитого плевуна по одной. Система определила их как ингредиенты, но я-то знал, что кислота — это оружие. Вопрос в том, как его использовать.
Я достал из инвентаря все три железы и осторожно положил на камень. Каждая была размером с яблоко, полупрозрачная, с мутной зеленоватой жидкостью внутри. При надавливании мембрана прогибалась, но не лопалась. Прочная штука.
Затем я осмотрел каверну ещё раз, уже с тактической точки зрения. Вход один — тот, через который я пришёл. Потолок высокий, но неровный, с выступами и сталактитами. Паутина на стенах — легковоспламеняемая? Скорее всего, да. Пауки-мутанты, кислота, органическая паутина — всё это должно гореть.
План:
Первое — поджечь паутину на входе, отрезав путь к отступлению. Для них, не для меня. Я знал, что огонь заставит мелких плевунов паниковать — насекомоподобные существа боятся огня инстинктивно.
Второе — швырнуть железы кислоты в скопление рабочих. Кислота своих не щадит.
Третье — призвать все три души и натравить их на матку, пока рабочие разбегаются в панике.
Четвёртое — добить матку, используя «Эхо Памяти». Один приём. Один шанс. Нужно выбрать правильно.
Чей приём? Я закрыл глаза и начал перебирать воспоминания. Рикон — грубая сила. Ким — точность. Мастер Йо — скорость и техника. Княгиня Шафак — телекинез, но у меня нет магии такого уровня. Камилла — ярость, но слепая.
И тут я вспомнил. Не человека. Не эмиссара. Вспомнил тварь. Утакату Таила — универсальное оружие генетиков из книги первой. Монстра, который мог выпускать из спины длинные острые шипы, пробивая ими всё на своём пути.
Нет. Это способность монстра, а не приём. «Эхо Памяти» копирует движение, технику, не магическую способность.
Тогда — мастер Фу. Запретная техника «Удар девятой ступени Троит». Один точный удар сложенными пальцами в грудь, пробивающий внутренние органы. Мастер Йо умер от этого удара. Значит, удар существует как физическая техника, а не магия.
Решено. «Удар девятой ступени Троит» мастера Фу.
Я зажёг второй факел — запасной, который носил в инвентаре с таверны — и ступил в каверну.
Плевуны заметили свет. Ближайшие два развернулись ко мне, оскалившись. Матка подняла массивную голову, и её восемь глаз сфокусировались на мне, как прицелы снайперских винтовок.
— Привет, мамочка, — сказал я и швырнул горящий факел в паутину слева от входа.
Паутина вспыхнула мгновенно. Огонь побежал по стенам, жадно пожирая органические нити, и за секунды каверну залил неровный, пляшущий свет. Плевуны завизжали — тонко, пронзительно, как ногтем по стеклу. Двое ближайших метнулись к огню, пытаясь затоптать пламя. Ещё трое сбились в кучу у дальней стены, толкаясь и переползая друг через друга.