Я не стал подходить к башне сразу. Вместо этого обошёл холмы по периметру, держась на расстоянии, изучая подходы. Профессиональная деформация, если можно так сказать — чередаприключений научили меня одному золотому правилу: никогда не входи в логово врага через парадный вход. Особенно когда враг ждёт тебя.
Обход занял два часа. За это время я выяснил три вещи. Первое: вход в башню действительно только один. Второе: вокруг башни, в радиусе примерно двухсот метров, земля была покрыта странными отметинами — круглыми выжженными пятнами, словно кто-то методично прижигал почву раскалённым клеймом. Третье: на северном склоне холма, частично скрытый осыпью камней, я нашёл след. Не лапы, не копыта — след человеческого сандаля. Свежий.
Хранитель Знаний был здесь. Возможно, всё ещё здесь.
Я присел за валуном на южном склоне — максимально далеко от входа — и задумался. Идти внутрь прямо сейчас? Безумие. Десятый уровень против существа, способного стирать реальность одним словом. Мне нужно ещё несколько дней гринда, чтобы набрать хотя бы двадцатый. Но время работало против меня. Каждый час, проведённый в бездействии, — это ещё одна душа в его фонаре, ещё одна украденная жизнь.
Пока я взвешивал варианты, восприятие подбросило новый сигнал. Не опасность — скорее присутствие. Живое, тёплое, осторожное. Где-то за спиной, в роще на краю мёртвой зоны.
Я медленно, не делая резких движений, положил руку на Клинок Уробороса.
— Я знаю, что ты там, — сказал я негромко, не оборачиваясь. — Выходи. Я не кусаюсь.
Тишина.
Потом — хруст ветки. Шаги. Осторожные, лёгкие, почти бесшумные. Кто-то, умеющий ходить по лесу.
Я обернулся.
На краю рощи стояла девочка. Лет двенадцать, может тринадцать. Худая, как тростинка, с копной спутанных рыжих волос, в которых запутались листья и мелкие веточки. Одета в то, что когда-то было платьем, а теперь представляло собой живописные лохмотья. Босая. Ни оружия, ни снаряжения. Только испуганные глаза — большие, зелёные, с вертикальными зрачками, как у кошки.
Над её головой мелькнула надпись. Я прищурился, пытаясь разобрать.
Элара
Уровень: 2
Уровень два. Без класса. Просто ребёнок. Что она делает здесь, в мёртвой зоне, рядом с башней, от которой шарахаются даже опытные охотники?
— Ты не должен туда ходить, — сказала девочка. Голос тонкий, но твёрдый. Не испуганный — предупреждающий.
— Почему? — спросил я, убирая руку с меча.
— Он был там. И он не один, — девочка сделала шаг назад, готовая в любой момент нырнуть обратно в рощу. — Он привёл с собой мёртвых.
— Мёртвых? — я почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Каких мёртвых?
— Из фонаря. Он открывает фонарь, и они выходят. Но они не живые. Они… неправильные. Ходят, говорят, но глаза пустые. Как у кукол.
Я медленно кивнул. Значит, Хранитель Знаний не просто собирает души — он использует их. Выпускает из фонаря, как кукловод — марионеток. Это объясняло выжженные пятна на земле: следы энергии, высвобождаемой при открытии фонаря.
— Откуда ты это знаешь? — спросил я. — Ты наблюдала за ним?
Девочка молчала несколько секунд, переминаясь с ноги на ногу. Потом кивнула.
— Я живу тут. В холмах. Раньше мы жили в деревне внизу, но потом пришли монстры, и все ушли. А я осталась. Мне некуда идти.
— Почему?
— Потому что я другая, — она показала свои глаза, ткнув в них пальцем. Кошачьи зрачки. — Деревенские меня боялись. Говорили — ведьма. Мне было проще остаться тут.
Моё сердце, которое, казалось, давно разучилось сжиматься от чужой боли, сделало что-то, похожее на спазм. Ребёнок. Одинокий, голодный, другой. В мире, где «другой» означает «опасный». Я знал это чувство слишком хорошо. Эмиссар Владыки Смерти — тоже не самый популярный гость на деревенских праздниках.
— Как давно ты тут одна? — спросил я, присаживаясь, чтобы наши глаза были на одном уровне.
— С прошлой зимы, — ответила Элара. — Я охочусь на кроликов. Ем ягоды. Прячусь от монстров.
— А тот человек в башне? Он тебя видел?
— Нет. Я умею прятаться, — в её голосе мелькнула гордость. — Он не замечает маленьких. Он смотрит только на сильных.
Сильных. Конечно. Хранитель Знаний охотился за силой, за могущественными душами, за легендарными воинами и магами. Ребёнок второго уровня был для него невидимкой. Пылинкой на линзе его всезнающего взора.
Я достал из инвентаря кусок вяленого мяса — последний запас, полученный в Тихом Доле — и протянул девочке. Она посмотрела на мясо, потом на меня. Её кошачьи зрачки расширились.
— Бери, — сказал я. — Я не голодный.
Это была ложь. Я был голоден как волк. Но я был взрослым мужчиной с боевым опытом и мечом за поясом, а она — ребёнок, который питался кроликами и ягодами всю зиму.