Все мои товарищи и знакомые мертвы. Тех, кто ещё мог сопротивляться, Хранитель Знаний уже превратил в трофеи для своего фонаря. И если бы я не ввязался во всё это, рано или поздно туда же отправились бы Констанция и моя дочь.
Так что да. Как всегда, Дункан должен взять всё в свои руки.
Как же это надоело.
— Ким.
— Рикон.
Мир чуть дрогнул, и перед внутренним взглядом вспыхнули привычные строки:
Способность: Призыв Души — активировано.
Воздух передо мной уплотнился, потемнел, стал похож на дым, из которого что-то вырывается наружу. Две знакомые фигуры начали медленно выходить из моей груди, проступать в переулке — сначала как бледные силуэты, затем панцирь за панцирём, черта за чертой.
— Господин Дункан, приказывайте, — девушка склонила голову вниз, всё ещё полупрозрачная.
— Босс, — воин почтительно наклонился, и его голос глухо отозвался в каменных стенах.
— Вы ведь слышали весь наш разговор с Хранительницей Судьбы, не так ли? — спросил я.
Обе души одновременно кивнули. Даже в таком виде в их движениях чувствовалась привычная слаженность.
— Значит, понимаете, — продолжил я, — что это, скорее всего, наша последняя задача.
Ким подняла взгляд. В её глазах, даже призрачных, читалась не страх, а усталое размышление.
— Господин Дункан, не кажется ли вам, что этому не будет конца? — тихо спросила она.
— Что ты имеешь в виду? — я активировал ещё одну способность, уже почти автоматически.
Перед глазами всплыло знакомое уведомление:
Способность Искажение Души — Уровень 1
Активная классовая способность. Активировав способность, Эмиссар Владыки Смерти может на время вернуть смертный вид любой, своей, душе на выбор.
Стоимость: 45 манны
Магия мягко прошла по невидимым нитям, связывающим меня с резервом душ. Тени Ким и Рикона начали густеть, наполняться цветом и фактурой, словно кто-то аккуратно дорисовывал их мирской краской.
— Я имею в виду, — продолжила Ким, — что неважно, сколько злодеев мы победили. Скольких убили, скольких заставили пожалеть о своих поступках. Всё это… будто бы не имеет значения. В конце концов всё равно появляется кто-то сильнее, кто снова хочет уничтожить мир.
Пока она говорила, её тело окончательно принимало материальный вид. Исчезла бледная прозрачность, на смену пришла кожа, лёгкий румянец, знакомые черты лица. Передо мной вновь стояла красивая девушка с живыми глазами, которые уже видели слишком много смерти.
— Да, босс, — буркнул Рикон, чьё тело тоже обрело плоть. — Рикону, конечно, нравится убивать врагов босса… — он ухмыльнулся по-старому, но в голосе прозвучала та же усталость, что и в словах Ким, — но иногда кажется, что мы делаем это только потому, что нам постоянно что-то угрожает. А не потому, что мы сами этого хотим.
Правое плечо Рикона оставалось зияющим напоминанием: руки у него так и не было. Пустой рукав висел, словно оторванная строка текста, а из-за спины всё так же выглядывала тяжелая руническая секира.
Я вздохнул.
— Ну да. Согласен, — признал я. — Но всё же думаю, что с этим нам придётся столкнуться в последний раз. Разве что сам бог явится и решит нас всех уничтожить. Тут уж мы точно ничего сделать не сможем.
Ким улыбнулась — теперь уже нормальной, человеческой улыбкой. Оба моих призванных спутника выглядели теперь вполне живыми и привычными, в своей обычной одежде. Только отсутствие правой руки у Рикона слишком бросалось в глаза.
Я оглядел переулок. Куча хлама, деревянные ящики, какие-то старые доски, на которых, кажется, кто-то когда-то сушил ткань. На перекладине висели потрёпанные, когда-то яркие балдахины и куски матерчатых покрывал. Я подошёл ближе, поднял несколько досок и извлёк оттуда большой грязный кусок плотной парчи, когда-то, наверное, дорогой.
— Ты ведь не из брезгливых? — спросил я у Рикона, чуть усмехнувшись.
— Босс, я вообще-то мёртвый, — без тени обиды ответил Рикон и с какой-то детской радостью накинул парчу себе на плечи, как накидку.
Теперь он выглядел как грязный нищий с воинственным взглядом. Огромная секира за спиной совсем не сочеталась с образом, но, возможно, так было даже лучше: мало кто захочет спорить с нищим, от которого веет войной.
— Ладно, сойдёт, — решил я. — Пошли.
Мы двинулись к выходу из переулка.