Все были живы. Все были свободны.
И Ким была права — это было красиво.
Глава 11
Тот, кого нельзя забыть
Компас сошёл с ума на рассвете.
Стрелка, до этого спокойно указывавшая на север, вдруг начала вращаться — медленно, потом быстрее, потом совсем бешено, как стрелка спидометра в машине, летящей под откос. Я проснулся от ощущения вибрации на груди и схватил компас, ещё не открыв глаза.
— Босс! — голос Рикона, хриплый со сна, но уже настороженный. Воин просыпался мгновенно — старая привычка призванной души, которая не спит, а дежурит.
— Вижу, — отозвалась Ким откуда-то сверху. Она сидела на скальном выступе, где караулила последнюю смену. Её голос был ровным, но я знал этот оттенок — так Ким говорила, когда ситуация переходила из «плохо» в «очень плохо».
Я сел. Шафак уже стояла, скрестив руки на груди, её фиолетовые глаза были прищурены и смотрели на север. Элара вжалась в расщелину, её кошачьи зрачки сузились до игольных щёлок.
— Он вернулся, — сказала девочка. Голос был тонкий и плоский. Не испуганный — констатирующий. — Я чувствую.
Я посмотрел на север. Небо над Железными Холмами было чистым — ни облаков, ни дыма. Но что-то изменилось. Воздух стал гуще, тяжелее, как перед грозой. И свет. Солнце только-только поднялось над горизонтом, но над башней висело бледное бирюзовое свечение, едва заметное на фоне рассвета. Кто-то зажёг фонарь.
— Собираемся, — сказал я, поднимаясь. — Быстро. Уходим на юг, пока он…
Я не договорил.
Потому что свечение над башней вспыхнуло ярче — ослепительно, как сварочная дуга — и из него, как спицы из колеса, ударили лучи. Пять лучей, бирюзовых, тонких, прочертивших небо от горизонта до горизонта. Один из них прошёл прямо над нашими головами, обдав жаром, от которого затрещали волосы.
— Он сканирует, — Шафак первой поняла, что происходит. — Ищет аномалии.
— Нас, — уточнил я.
— Нас, — подтвердила она.
Луч прошёл и погас. Тишина. Секунда. Две. Три.
А потом земля задрожала.
Они вышли из мёртвой зоны, как призраки из тумана. Пять фигур, идущих шеренгой, равномерно, в такт, как заводные солдатики. Свет раннего солнца лежал на них неправильно — не отбрасывая теней, не создавая бликов. Они были одновременно материальны и нереальны, как рисунки, сошедшие со стен башни.
Элара описала их верно — куклы. Марионетки.
Первый — воин в тяжёлых доспехах с двуручным молотом. Он шёл, вбивая каждый шаг в землю, как гвозди в крышку гроба. Доспехи были древние, покрытые рунами, светящимися тем же бирюзовым.
Воин Фонаря
Уровень:???
Класс:???
Знаки вопроса. «Истинное Зрение» первого уровня не могло определить их характеристики. Это означало одно из двух: либо они были слишком высокого уровня для моей способности, либо они вообще не принадлежали системе. Оба варианта были паршивыми.
Второй — лучник, худой, длинноногий, с луком из чёрного дерева. Третья — женщина в мантии с посохом, вокруг которого плясали искры. Четвёртый — коренастый мужик с двумя топорами, увешанный амулетами. Пятый…
Пятый остановил моё сердце.
Он был ниже остальных. Моложе. В простой одежде путешественника, без видимого оружия. Но лицо. Лицо я узнал бы из тысячи — острые скулы, впалые щёки, внимательные глаза, в которых когда-то горел огонь безумия.
Марти Муд. Эмиссар Безумия. Мой враг, ставший союзником.
Только это был не Марти. Глаза — пустые, стеклянные, бирюзовые. Лицо — неподвижное, как маска. Он шёл в одном ритме с остальными, как автомат, как кукла, как…
— Это не он, — тихо сказала Ким, угадав мои мысли. — Это его тело, не его душа. Хранитель использует оболочки.
Она была права. Но от этого было не легче. Смотреть на лицо Марти — и видеть в его глазах пустоту кукловода… это была особая форма жестокости.
— Уходим, — я схватил Элару за руку. — Сейчас. Бегом.
Поздно.
Лучник поднял чёрный лук. Я увидел, как пальцы — мёртвые, негнущиеся — натянули тетиву с механической точностью. Стрела взмыла в воздух, оставляя за собой бирюзовый след.
— Ложись! — заорал Рикон и толкнул меня в сторону.
Стрела ударила в камень, за которым мы стояли секунду назад. Камень взорвался. Не треснул, не раскололся — именно взорвался, как граната, разбрасывая осколки веером. Один кусок рассёк мне щёку. Другой ударил Рикона в плечо, но отскочил от хитиновой брони, которую я отдал ему вчера.
— Бежим! — Ким уже скатилась с выступа и неслась по склону, на бегу выпуская стрелу в сторону лучника. Её стрела ударила марионетку в грудь — и прошла насквозь. Буквально насквозь, как сквозь дым. Лучник даже не покачнулся.