Потом — одновременно, как по команде — развернулись и ушли. Вот так. Без суеты, без погони. Развернулись и ушли. Их задача была не убить меня. Их задача была — отогнать.
Вода несла меня дальше. Я держался за бревно, кашлял, сплёвывал кровь и смотрел на удаляющиеся холмы.
Через полчаса течение вынесло меня на отмель. Я выполз на берег, как выброшенная рыба — мокрый, разбитый, с торчащей из руки стрелой и показателями, мигающими красным.
Здоровье: 38/260.
Усталость: 97%.
Я лежал на песке, глядя в небо, и дышал. Просто дышал. Каждый вдох отдавался болью в рёбрах, но это была боль жизни. Я был жив. Не стёрт, не архивирован, не превращён в бирюзовый огонёк в чужом фонаре.
Через десять минут я услышал шаги. Быстрые, лёгкие, знакомые.
— Господин Дункан!
Ким. Она выбежала из леса, мокрая по пояс — видимо, пересекла реку вброд ниже по течению. За ней — Элара, босая, перепуганная, с расцарапанными ногами. А ещё через минуту — Рикон и Шафак, оба ободранные, грязные, но целые.
— Жив! — Рикон рухнул на колени рядом со мной. — Босс, вы… вы же прыгнули с обрыва!
— Альтернатива… была хуже, — прохрипел я.
Шафак молча присела и начала осматривать мою руку. Её пальцы, несмотря на дрожь от истощения, двигались аккуратно и уверенно.
— Стрелу нужно вытащить, — сказала она. — И ты потерял много крови. Ягоды есть?
— Инвентарь, — прошептал я. — Кровянка. Три штуки. И отвар Марфы.
Ким уже доставала. Шафак выломала стрелу одним точным движением — я зарычал сквозь зубы, — перевязала рану полоской ткани, оторванной от собственной мантии. Потом влила в меня отвар и запихнула в рот все три кровянки.
Здоровье: 83/260.
Не идеально. Но жить буду.
— Что это было? — спросила Ким, усаживаясь рядом. — Эти… существа. Они не реагировали на физический урон.
— Марионетки, — ответил я. — Тела, наполненные энергией фонаря. Физически — почти неуязвимы. Одной из них было лицо Марти.
Тишина.
— Он использует наших людей, — тихо сказала Ким. И в её голосе я впервые услышал гнев. Не раздражение, не тактическое недовольство — настоящий, глубокий, тихий гнев.
— Да, — кивнул я. — И это значит, что нам нужно действовать быстрее. Он знает, что мы здесь. Знает, что я умею воскрешать. В следующий раз он пришлёт не пять марионеток — пришлёт двадцать. Или придёт сам.
Рикон посмотрел на меня. Ким посмотрела. Шафак посмотрела. Даже Элара, обнимая свои исцарапанные колени, посмотрела.
— Значит, нужно больше людей, — сказал Рикон. Просто. Как будто ответ был очевиден.
— Нужно больше людей, — согласился я. — И не просто людей. Нужны легенды. Нужны те, от кого дрожит земля. Лотфи с его мозгами. Кроуфорд с его магией. Газель с её пистолетами. И… — я замолчал.
— И? — Рикон поднял бровь.
— И Камилла, — договорил я. — Камилла Сомерсет.
Тишина стала тяжёлой, как свинцовое одеяло.
— Та самая Камилла? — переспросил Рикон. — Которая вас убила? Которая уничтожила вашу жизнь с Констанцией? Та самая?
— Та самая.
Рикон открыл рот. Закрыл. Открыл снова.
— Босс, — сказал он наконец, — я за вами пойду хоть в ад. Но иногда вы реально пугаете.
Я бы рассмеялся, если бы рёбра не болели при каждом вдохе. Вместо этого я просто закрыл глаза и начал считать. Уровни, маны, души. Математика воскрешения. Формула невозможного.
Где-то на севере, за Железными Холмами, Хранитель Знаний убирал своих марионеток обратно в фонарь. Он отогнал нас. Показал, кто здесь хозяин. Продемонстрировал силу.
Но он также совершил ошибку. Показав мне марионетку с лицом Марти, он показал, что Марти всё ещё существует — пусть как оболочка, как тень, но существует. Значит, его можно вернуть. Как и всех остальных.
Мне нужно было только время. И уровни.
Я открыл глаза.
— Начинаем сначала, — сказал я. — С пятнадцатого уровня. Снова.
Глава 12
Карнавал
Город назывался Ардос, и я возненавидел его с первого взгляда.
Не потому, что он был уродлив — наоборот, город был красив. Белокаменные стены, увитые цветущим плющом. Башни с флюгерами в виде крылатых змей. Широкие улицы, выложенные отполированным камнем. Фонтаны на каждой площади, и вода в них — не мутная, не зелёная, а кристально чистая, с лёгким голубоватым оттенком.
Я возненавидел его, потому что красивые города в моём опыте всегда скрывали что-то гнилое. Аксонт был красив — и управлялся коррумпированной гильдией. Унтрополь был великолепен — и принадлежал Камилле Сомерсет. Сиэтл был прекрасен — и в нём Констанцию чуть не убили трижды.
Но нам нужен был город. Нормальные кровати, горячая еда, лекарь, кузнец и хотя бы сутки без монстров, марионеток и бега по лесам с торчащей из руки стрелой.