Я открыл глаза.
— Четверо, — сказал я. — Я могу воскресить четверых. Тех, кого я убил или стёр сам, и чьи души не попали в фонарь. Вин Йхсон, Камилла Сомерсет, Заклинатель Змей и Король Варваров Джума.
Рикон моргнул.
— Босс, двое из них — ваши бывшие враги. А двое — члены ордена, который хотел вас убить.
— Я знаю, — ответил я. — Но это всё, что у нас есть.
Вин Йхсон был первым.
Я выбрал его по одной причине: если что-то пойдёт не так, четверо — Ким, Рикон, Шафак и я — смогут его остановить. Вин был опасен, но не непобедим. А Камилла… Камилла требовала другого подхода.
Я закрыл глаза и потянулся к тёмной нити. Вспомнил.
Вин Йхсон. Первый по-настоящему опасный враг. Эмиссар Владыки Ужаса, носивший титул «Тёмный Кошмар». Человек, пожиравший врагов целиком — буквально, разинув пасть, которая раскрывалась шире, чем позволяла анатомия, и заглатывая противника, как удав заглатывает кролика. Жертва Владыке.
Но я помнил не только монстра. Помнил человека. Помнил, как Вин объяснил мне природу Эмиссаров. Одинокий, уставший, превращённый Владыкой в инструмент пожирания. Вот кем был Вин Йхсон за маской кошмара.
— Воскрешение из Памяти. Вин Йхсон.
Способность Воскрешение из Памяти — Активировано!
Стоимость: 500 манны, 5 уровней.
Текущий уровень: 20 → 15.
Тёмная нить вспыхнула — не светом, а тьмой, если такое возможно. Сгущением мрака, из которого начала проступать фигура. Высокая, худощавая, в тёмном плаще. Лицо — узкое, бледное, с впалыми щеками и глазами, в которых плескалась чернота.
Вин Йхсон открыл глаза и первым делом оскалился.
У него было слишком много зубов. Два ряда, острых, как иглы, уходящих куда-то в глубину глотки. Пасть Эмиссара Ужаса — оружие, способное перемалывать кости и плоть. Рикон инстинктивно схватился за секиру. Ким натянула тетиву. Шафак подняла руки, готовая обрушить телекинез.
Вин обвёл их взглядом. Потом посмотрел на меня.
— Дункан Смит, — его голос был таким же, как я помнил: тихий, шелестящий, как песок по стеклу. — Ты же меня убил.
— А теперь воскресил, — ответил я. — Мы квиты?
Вин молчал пять секунд. Его чёрные глаза скользнули по лицам моей команды, задержались на Эларе — девочка спряталась за мной, — потом вернулись ко мне.
— Хранитель Знаний, — сказал он. — Ты меня вернул, чтобы я дрался с ним.
— Да. Ты знаешь?
— Пару знаний передалось пока ты воскрешал меня. Он забрал моего Владыку.
— Да.
Вин снова оскалился. Но на этот раз в его оскале была не угроза — была злость. Тихая, концентрированная злость существа, у которого отобрали единственное, что определяло его сущность.
— Покажи мне, где он, — сказал Вин. — И я его сожру.
С Вином в команде состав изменился. Не только численно — качественно. Вин дрался не так, как остальные. Он не сражался. Он охотился.
Горный василиск восемнадцатого уровня — тварь, на которую мы раньше тратили по двадцать минут — Вин уничтожил за тридцать секунд. Он двигался быстро, текуче, словно его тело было сделано из дыма. Увернулся от парализующего взгляда, нырнул под брюхо, и… раскрыл пасть.
Это зрелище Элара не забудет до конца жизни. Челюсть Вина разошлась втрое шире нормы, обнажив ряды зубов, уходящих в глотку, как зубья мясорубки. Он схватил василиска за шею и начал заглатывать. Медленно, неотвратимо. Тварь хрипела, билась, но хватка была мёртвой. Через десять секунд василиск исчез внутри Вина — целиком, как в фокусе.
Вин выпрямился, вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел на нас.
— Что? — спросил он.
— Ничего, — выдавил я. — Просто… ничего.
Элара за моей спиной тихонько блевала в кусты.
Но результат говорил сам за себя: с Вином мы зачищали монстров вдвое быстрее. Ким обстреливала, Рикон крушил руническими ударами, Шафак замораживала в камень, а Вин… ну, Вин ел. Каждый — в своей роли, каждый — на пределе, но система работала.
Три дня гринда. Горные василиски, каменные голиафы, стая призрачных воющих — двадцать полупрозрачных волков двадцатого уровня, которых мы зажали в ущелье. Ким засыпала их стрелами — и каждая стрела, выпущенная ею, теперь летела точнее, дальше, смертоноснее. Она росла. Воскрешённая из памяти, она была не копией себя — она становилась лучше, чем была.
Рикон тоже менялся. Его руническая секира светилась всё ярче с каждым боем, руны пробуждались, вспоминая прежнюю силу. На второй день он разрубил каменного голиафа одним ударом — секира прошла сквозь гранит, как через масло, оставив за собой дымящийся след. Варвар посмотрел на своё оружие с выражением человека, встретившего старого друга.