Я обдумывал. Мозг на пятнадцатом уровне работал не так быстро, как хотелось бы, но идея Камиллы была… красивой. Безумной, но красивой. Не атака — диверсия. Не война — воровство. Отнять у Хранителя то, ради чего он пришёл, и заставить его играть по нашим правилам.
— Три фигуры, — сказал я. — Воин с молотом, женщина в пламени, Балгарот. Мы не знаем, кто первые двое. Не знаем, где они. Не знаем, как к ним подобраться.
— Я знаю, — сказал Джума.
Снова все повернулись к нему.
Король Варваров поднялся. В полный рост он возвышался над костром, его тень легла на скалу за спиной, как тень горы.
— Воин с молотом — это Кайрос Несломленный. Герой Третьей Эпохи. Он уничтожил армию демонов у Врат Заката, один, с разбитым щитом и сломанным мечом. Когда у него не осталось оружия, он вырвал столб из ворот и дрался им. Столб позже перековали в молот. Его молот.
— Жив? — спросил я.
— Жив, насколько я знаю. Живёт отшельником в горах на севере, далеко за башней Хранителя.
— А женщина в пламени? — спросила Ким.
— Не знаю, — признал Джума. — Описание подходит под нескольких. Жрица Вечного Огня. Или Пылающая Королева. Или… — он нахмурился. — Мне не хватает знаний. Белый Лотус хранил летописи, но я был воином, не книжником. Летописи хранил…
Он осёкся. Посмотрел на меня.
— Звёздный Волшебник, — сказал он. — Он знал всё. Каждый миф, каждую легенду, каждое забытое имя. Он прожил дольше всех в Лотосе и собирал истории, как другие собирают монеты. Если кто-то знает, кто эта женщина в пламени, — это он.
— Звёздный Волшебник скорее всего мёртв, — напомнил я.
Джума посмотрел на меня сверху вниз. Его золотые глаза не мигали.
— Как и я, — сказал он. — И я стою перед тобой.
Повисла тишина. Я понял, куда он ведёт, раньше, чем он произнёс это вслух.
— Его нить, — сказал Джума. — Она свободна? Без печати?
Я закрыл глаза. Потянулся к нитям.
Нить: серебристо-белая, как лунный свет. Тонкая, далёкая, но — без печати.
— Свободна, — сказал я, открывая глаза.
— Тогда верни его, — сказал Джума. — Он — ключ. Он знает то, чего не знает никто из нас. Имена, местоположения, слабости. Он — наша карта.
— Это ещё пять уровней, — заметила Ким. — Господин Дункан уже на пятнадцатом. Он упадёт до десятого.
— Значит, снова гринд, — сказал Рикон, вставая и подхватывая секиру. — Эй, босс, вы не устали качаться?
— Устал, — честно ответил я. — Но это не повод останавливаться.
Мы обсуждали план до рассвета. Камилла, к моему удивлению, оказалась блестящим тактиком — не таким, как Лотфи, не холодным математиком, а интуитивным, импульсивным, способным видеть решения там, где логика упиралась в стену.
План выглядел так:
Первое. Воскресить Звёздного Волшебника. Для этого — набрать двадцатый уровень. Текущий — пятнадцатый. Пять уровней гринда.
Второе. Узнать у Волшебника всё о трёх фигурах: Кайросе, женщине в пламени, Балгароте. Их местоположение, их характер, их слабости.
Третье. Добраться до каждого из троих раньше Хранителя и либо убедить их уйти, либо спрятать, либо — в крайнем случае — убить.
Четвёртое. Когда Хранитель обнаружит, что его цели исчезли, он предположительно ослабеет. Фонарь начнёт терять энергию. Марионетки станут медленнее, слабее.
Пятое. Атака на башню. Разбить фонарь. Освободить всех — Лотфи, Кроуфорда, Газель, Марти, Оливию. Восстановить баланс.
— Пять шагов, — сказал я, глядя на свой пергамент. — Каждый — на грани невозможного.
— Шесть, — поправила Камилла.
— Шесть?
— Шестой — выжить. После каждого шага — выжить. Это самый сложный.
Вин хмыкнул.
— Мне нравится план, — сказал он. — Особенно та часть, где мы крадём еду у монстра, который фонарем жрёт богов. Романтично.
— Никакой романтики, — Шафак поджала губы. — Чистый расчёт. Если план работает — мы живы. Если нет — мы все умираем. Снова. Окончательно.
— Я уже умирал, — сказал Рикон. — Не понравилось. Так что давайте придерживаться первого варианта.
Джума поднял палицу и воткнул её в землю. Жест, который, судя по всему, означал согласие у варваров.
— Белый Лотос дал клятву, — сказал он. — Защищать Мироздание. Я продолжу. Даже если мои братья мертвы, даже если орден разрушен — клятва остаётся. Она больше, чем любой из нас.
Камилла посмотрела на него. Потом на меня.
— Красиво сказано, — произнесла она. — У меня нет клятв. Но у меня есть долг. И злость. Этого хватит.
Элара, сидевшая тихо весь вечер, вдруг подала голос. Тонкий, но отчётливый в ночной тишине.
— А что будет со мной? — спросила она. — Когда вы пойдёте воевать?