Лезвие вошло в тело с привычным сопротивлением… но того не произошло, к чему я привык.
Он не умер.
Я вырвал саблю обратно. Бард пошатнулся, но не упал. Из раны потекла густая чёрная кровь, но в глазах не потухло ни капли ярости. Он потянулся ко мне руками, пытаясь дотянуться.
— Серьёзно? — вырвалось у меня.
С моим уровнем я обычно убивал таких с первого удара. Сейчас же передо мной стояло нечто, что упорно отказывалось признавать факт собственной смерти.
Я отмахнулся, раз за разом нанося удары. Клинок резал плоть, ломал кости, но монстр всё ещё держался на ногах, медленно оседая, но не сдаваясь. В этот момент в него вонзилось ещё несколько стрел — Ким работала без заминки, одна стрела за другой находили цель.
Рикон, уже поднявшийся на ноги с хриплым ругательством, врезался в барда сбоку и, рыча, вогнал секиру тому в бок, по самую рукоять. Тварь дёрнулась, раскрыла рот, выдав какой-то чужой, не человеческий, режущий уши звук… и наконец обмякла.
Тишина, наступившая после этого, была почти оглушительной.
У меня было ощущение, будто мы только что уложили босса высокого уровня, а не какого-то захлебнувшегося кровью музыканта из придорожной таверны.
— Мир того времени будет сильным, — всплыли в памяти слова Алуры.
Да, Хранительница Судьбы не шутила.
Глава 3
Дыхание древности
Когда пыль, поднятая битвой, наконец улеглась, а звон стали сменился тяжелой, вязкой тишиной, таверна «Щит и Меч» медленно начала приходить в себя. Люди, ещё секунду назад прятавшиеся под столами и за опрокинутыми лавками, теперь осторожно выглядывали из своих укрытий. В их глазах страх смешивался с болезненным любопытством.
Я перешагнул через обломки мебели и подошел к тому, что осталось от безумного барда. Тело лежало неестественно, словно сломанная кукла, из которой выпустили воздух.
— Ким, осмотрись тут, — бросил я, не оборачиваясь. — Поняла, — коротко отозвалась лучница, растворяясь в полумраке зала.
Я присел на корточки рядом с трупом. Привычка взяла свое: рука автоматически потянулась, ожидая найти привычное свечение или ощутить тепло магического камня. Ничего. Я нахмурился, перевернул тело носком сапога. Пусто.
— Странно, — пробормотал я себе под нос. — С него не выпало кристалла души.
Это было тревожным звоночком. В моем времени даже с крысы можно было вытрясти крохи энергии. Здесь же смерть казалась… окончательной. И пустой. Но больше всего меня беспокоила не отсутствие добычи, а та дикая, неестественная устойчивость, с которой сражался этот одержимый. Если каждый рядовой противник в этой эпохе будет требовать столько усилий, то слова Алуры о «сильном мире прошлого» могут оказаться фатальным преуменьшением.
— Бесовщина какая-то! — громкий голос хозяина таверны вырвал меня из раздумий. Коренастый мужчина выбрался из-за стойки, с ужасом глядя на лужу крови и разгром в своем заведении. Он сплюнул на пол и злобно пнул обломок стула. — Знал же, что не к добру это! Больше никогда не пущу на порог больных, будь они хоть трижды менестрелями!
— Я знал этого парня, — вдруг раздался неуверенный голос из толпы. Один из горожан, все еще прижимая к груди недопитую кружку, сделал шаг вперед. — Он тут постоянно ошивался. Пел сносно, брал недорого. Дня два назад он увязался провожать какого-то местного вельможу, а потом вернулся… ну, вот таким. Бледным, трясущимся. Кто ж знал, что он умом тронулся.
Я выпрямился, чувствуя, как внутри натягивается струна охотничьего азарта. — Что стало с вельможей? — спросил я, глядя мужчине прямо в глаза. Тот пожал плечами, отводя взгляд: — А бес его знает. Говорят, пропал. С концами. А этот, — он кивнул на труп барда, — перед тем как совсем слечь, нес какую-то чушь про призрака.
— Какого призрака? — Ким бесшумно возникла рядом со мной. Её голос звучал ровно, но я знал, что она тоже почувствовала запах тайны. — Не знаю я! — огрызнулся мужик, явно жалея, что вообще открыл рот. — Бредил он!
— Я знаю, — неожиданно твердо произнесла женщина, сидевшая за соседним столом. Она выглядела спокойнее остальных, хотя руки, сжимавшие платок, побелели. Все обернулись к ней. — Мой муж работает на конюшне у того вельможи, — пояснила она. — Господин часто выезжал на охоту, любил он это дело. И барда с собой брал, чтобы тот ему скуку разгонял песнями на привалах. В последний раз они отправились к северо-западу отсюда. Бард, когда вернулся один, бормотал в горячке, что они наткнулись на какой-то заброшенный храм в лесах Эльрандии. И что там живет… нечто.