— Он не остановится, — Алура покачала головой. — Я знаю его три тысячи лет. Он не слышит.
— Ты тоже не слышала, — ответил я. — Три тысячи лет ты плела судьбу таких как я, не спрашивая, хотим ли мы этого. А я пришёл сюда и сказал «хорошо». Не потому что ты заставила. Потому что увидел лицо дочери. Может, Ноарху тоже нужно что-то увидеть.
Алура молчала. Долго. Свет фонтана менял оттенки — белый, золотой, серебряный.
— И моя команда заслужила быть рядом, — добавил я. — Они прошли этот путь со мной. Воскрешённые из памяти, бывшие враги, слепой мальчик и девочка с кошачьими глазами. Они — не инструменты. Не фигуры на доске. Они — люди. И они пойдут со мной до конца.
Алура посмотрела на меня. В её глазах — что-то новое. Удивление. Настоящее, нефальшивое удивление существа, прожившего три тысячи лет и увидевшего что-то, чего не ожидало.
— Ты… не такой, каким я тебя спланировала, — сказала она.
— Я библиотекарь, — ответил я. — Мы полны сюрпризов.
Впервые за три тысячи лет Хранительница Судьбы улыбнулась.
— Согласна, — сказала она.
Я вышел из Безвременья в закат. Трещина за моей спиной затянулась, как рана, — бесшумно, бесследно. На камнях осталось только лёгкое серебристое мерцание, как иней.
Команда ждала. Все на местах — как будто не сдвинулись за время моего отсутствия. Ким — стоя, лицом к северу. Рикон — сидя, секира на коленях. Шафак — стоя, скрестив руки. Камилла — прислонившись к скале, глаза закрыты. Вин — в стороне, неподвижный, как тень. Кайрос — на камне, молот рядом. Джума — стоя, палица в землю, как столб. Звёздный Волшебник — с трубкой, кольца дыма медленно поднимаются к звёздам. Заклинатель Змей — на корточках, змея на плечах.
Элара — на камне, обняв колени. Её глаза нашли меня первыми.
Я остановился. Посмотрел на каждого. Одного за другим.
На Ким, которая была первой, кого я вернул из памяти. Которая видела сон о зелёном поле и спросила, останется ли она, когда всё закончится.
На Рикона, который обнял меня так, что затрещали рёбра, и сказал «Босс, я живой!» — с радостью, от которой хотелось плакать и смеяться одновременно.
На Шафак, которая никогда никому не бывает благодарна, но получила назад тело.
На Камиллу, которая пыталась убить меня, уничтожила мою жизнь, а потом пожала мне руку и сказала «буду драться» — не за меня, за себя. И это было честнее любой клятвы.
На Вина, который ел врагов и делился хлебом с ребёнком. Который пришёл, потому что хотел сожрать того, кто забрал его Владыку. Простая, грубая, хищная верность.
На Кайроса, который держал горы на плечах и выращивал помидоры. Который согласился, потому что не мог иначе. Как и я.
На Джуму, чья клятва была больше, чем любой из нас. На Звёздного Волшебника, который знал правду и всё равно верил. На Заклинателя Змей, которому хватило одного слова — «клятва».
На Элару. Девочку с кошачьими глазами, которая никогда не пробовала помидор, танцевала на карнавале, разговаривала с Титаном и спросила «а ты вернёшься домой?» — вопрос, на который у меня теперь был ответ.
Нет. Не вернусь.
Но у меня есть кое-что получше дома. У меня есть эти люди. Эти невозможные, воскрешённые, аномальные, сломанные и несломленные люди, которые прошли со мной через ад и не отступили.
— Последний бой, — сказал я. — Завтра.
Никто не спросил «с кем». Все знали.
— Идёмте домой, — сказал я.
Никто не спросил «куда».
Все поняли.
Рикон встал первым. Закинул секиру на плечо. Ухмыльнулся — широко, по-риконовски, той самой улыбкой, от которой хотелось верить, что всё будет хорошо, даже когда ничего не будет хорошо.
— За вами, босс, — сказал он. — Как всегда.
Ким молча встала рядом. Лук за спиной. Стрелы в колчане. Глаза — прямо перед собой, на север, туда, где за горизонтом стояла башня из чёрного камня.
Шафак поднялась, поправив мантию. Кивнула — коротко, скупо. Но в этом кивке было больше, чем в тысяче слов.
Камилла оттолкнулась от скалы. Открыла глаза. Посмотрела на меня — и в её взгляде я увидел не перемирие, не тактический союз. Уважение. Настоящее, выстраданное, заслуженное уважение одного воина к другому.
Вин оскалился. Молча. Его чёрные глаза блеснули, как два куска антрацита, и он шагнул вперёд, занимая место на фланге. Хищник, нашедший стаю.
Кайрос поднял молот. Легко, как палочку для еды. Повесил на спину. Посмотрел на север.
— Помидоры, — сказал он.
Мы поняли. Он хотел вернуться к помидорам. Для этого нужно было закончить.
Джума воткнул палицу в землю, потом выдернул. Развернулся на север.
Звёздный Волшебник выпустил последнее кольцо дыма и убрал трубку в рукав.