Кайроса и Игнару у него украли. Балгарот ушёл сам. Но мир полон великих — и если нельзя взять лучших, можно взять достаточных. Семь великих воинов этой эпохи. Не идеальные переменные, но — рабочие. Формула допускала погрешность.
Ноарх закрыл фонарь. Надел рясу. Поднял капюшон.
— Сегодня вечером, — произнёс он, обращаясь к пустому залу. — Жатва начнётся сегодня.
Он шагнул к выходу — и остановился.
Нити. Его нити, протянутые сквозь время. Они дрожали. Все. Одновременно. Не от аномалии — нити не чувствовали аномалий. Они дрожали от чего-то другого. От вибрации. От шагов.
Много шагов. Тяжёлых. Приближающихся.
Ноарх вышел на порог башни и посмотрел на юг.
Они шли по равнине. Одиннадцать фигур. Маленькие на фоне закатного неба, как муравьи на скатерти. Но нити дрожали от каждого их шага, потому что среди этих одиннадцати были те, от кого дрожала сама ткань Мироздания.
Впереди — фигура с молотом. Кайрос. За ним — огромная тень с палицей. Джума. Рядом — силуэт, от которого шёл жар, видимый даже отсюда. Игнары с ними не было, но Ноарх чувствовал след её Огня — маленький, золотистый, спрятанный в чьём-то кармане. Искра.
А в центре — фигура, которую нити не видели. Чёрный провал в ткани реальности. Человек без судьбы. Аномалия. И вокруг него — ещё десять таких же провалов. Мёртвые, воскрешённые, невозможные.
И от этой фигуры — от этого провала — шла энергия. Плотная, тяжёлая, как ртуть. Энергия, которой не было три недели назад. Энергия, которая означала…
Ноарх прищурился. Его абсолютная память мгновенно сопоставила плотность энергии с базой данных.
Библиотекарь, которого он сбросил до первого уровня, стоял на двести пятидесятом. За три недели. Это было невозможно. Это нарушало все расчёты, все модели, все три тысячи лет вычислений.
И за ним — Ноарх почувствовал это фонарём, как рыбак чувствует рыбу на крючке — пятьсот душ. Армия. Не великих, не легендарных — мутантов, чудовищ, тварей из Земли Чудовищ. Но пятьсот. Пятьсот существ, готовых по одной команде подняться и идти в бой.
Ноарх стоял на пороге башни и смотрел, как одиннадцать фигур приближаются. Медленно, неотвратимо, как приливная волна.
И впервые за три тысячи лет Хранитель Знаний — существо, знающее всё, что было, есть и будет, — не знал, чем закончится эта история.
Фонарь в его руке дрогнул.
Бирюзовый свет мигнул.
Один раз.
Глава 22
Бой у башни
Башня выросла из равнины, как чёрный палец, ткнутый в небо. Не палец — ноготь. Грязный, обломанный, расколотый ноготь Мироздания, которым кто-то три тысячи лет пытался расковырять корку реальности.
Шесть бирюзовых лучей били с её вершины — вертикальные столбы холодного света, расходящиеся по сторонам, как лепестки замёрзшего цветка. Фонарь Ноарха. Я видел его раньше — мельком, в храме, когда меня сбросили до первого уровня. Тогда фонарь был один. Сейчас — шесть лучей, и это значило только одно: Жатва уже началась. Где-то в эпохе сейчас умирали великие, и их души струйками поднимались сюда, по этим лучам, как пар по трубам.
— Красивый, — сказал Рикон.
Никто не повернулся, но все услышали — таким тоном Рикон называл красивым только то, что собирался разрубить надвое.
Мы остановились метрах в двухстах от ворот. Дальше начиналось мёртвое поле — голая равнина без травы, без камней, без даже пыли. Кто-то — Ноарх — выстриг это пространство, как стригут лужайку под мероприятие. Только мероприятие было одно: убийство.
Внимание! Обнаружено поле подавления магии.
Уровень: критический.
— Я не чувствую нити, — тихо сказал Звёздный Волшебник. — Совсем не чувствую. Здесь не действует ткань Мироздания. Здесь действуют его правила.
— И что это значит для нас? — спросила Камилла.
— Это значит, что мы — голые, — Волшебник выпустил трубку из зубов и сунул её в рукав. — Иллюзии не сработают. Магия — на четверти силы. Воскрешение душ — тоже. Дункан, ты в курсе?
Я был в курсе. Я уже попытался — мысленно потянулся к резерву из пятисот душ — и почувствовал сопротивление. Не отказ, но трение. Как если бы дверь в кладовку заело: открыть можно, но скрипеть будет жутко.
— В курсе, — кивнул я. — Призывать будем, но дороже. По одному, не по сорок. И в первую очередь — крупных. Если бросать в это поле каждого мутанта по очереди, мы выгорим за полчаса.
— Тогда — крупных, — Кайрос пожал плечами. — С чего начнём?
Я открыл инвентарь душ. Передо мной развернулся список — пятьсот строк, и каждая горела по-своему. Самые крупные — наверху. Я выбрал.