Лес Эльрандии встретил нас не прохладой, а душной, тяжелой тишиной. Деревья здесь стояли так плотно, что их кроны сплетались в единый купол, почти не пропускающий света.
— Тпру! Стой, родимая! — неожиданно скомандовал старик, когда мы углубились в чащу. Лошадь благодарно всхрапнула и остановилась, тяжело боками втягивая воздух.
Старик выбрался из своего гнезда из тряпья и кряхтя спустился на землю. — Всё, приехали. Дальше пешком.
— Мы еще не добрались, — заметил я, оглядывая мрачную чащу.
— Лошадка не железная, — отрезал старик, ласково похлопывая клячу по мокрой шее. — Она нас весь день тащила. Если загоним её сейчас, обратно награду на своем горбу потащишь. Слезайте. Пусть отдохнет, поведем её под уздцы.
Спорить было бесполезно, да и в его словах был резон. Мы спустились с повозки. Рикон взял лошадь под уздцы, я и Ким шли по бокам, вглядываясь в густой подлесок.
— Куда именно мы идем? — спросил я.
— Лес огромный. Старик, ковыляя рядом с телегой и опираясь на палку, махнул рукой вперед, где деревья казались еще старее, покрытые мхом, словно седой бородой. — Есть у меня мыслишка, — прошамкал он. — Вельможа этот, будь он неладен, любил старые байки. А в самом сердце леса, если верить дедам, стоят руины. Старый храм. Говорят, проклятое место, нормальный зверь туда не ходит. Вот туда они с бардом, скорее всего, и поперлись. Искать приключения на свою… голову.
Мы шли несколько часов. Солнце начало садиться, и лес из просто мрачного превратился в зловещий. Тени удлинились, превращая кусты в причудливых чудовищ. Вдруг Ким, шедшая чуть впереди, резко остановилась и подняла руку, призывая к тишине.
— Что там? — тихо спросил я. Ким не ответила. Она присела у корней огромного вяза, провела пальцами по глубоким, рваным бороздам на коре, а затем коснулась земли. — Следы, — произнесла она сосредоточенно. — И запах. Мускус и гниль.
— Кто? — Рикон потянулся к секире.
— Медведь, — Ким поднялась, отряхивая пальцы. — Но не обычный. Она указала на борозды на дереве. Они были на высоте, недоступной обычному зверю, и глубина их говорила о чудовищной силе. — Слишком крупный. И тяжелый. Ветки сломаны на уровне человеческого роста. Он проходил здесь недавно, может, час назад.
— Держите оружие наготове, — скомандовал я. — Идем тихо.
Мы двинулись дальше, но теперь каждый шаг был выверен. Лес, казалось, наблюдал за нами тысячами невидимых глаз. Вскоре деревья начали редеть. Впереди, сквозь сумерки, проступили очертания чего-то рукотворного — покосившиеся колонны, остатки каменной кладки, заросшие плющом. Руины.
— Вот они! — воскликнул старик, забыв об осторожности. — Я же говорил! Прямо к храму выш…
Его радостный вскрик оборвал оглушительный рев. Звук был такой силы, что лошадь взвилась на дыбы, чуть не сбив Рикона, и дико заржала. Из густого кустарника справа от дороги, ломая молодые деревца как спички, вырвалась гора бурого меха и ярости.
Это был медведь. Но Ким была права — это был не просто зверь. Он был огромен, раза в два больше любого медведя, которого я видел раньше. Его шкура была усеяна костяными наростами, а глаза горели красным, безумным огнем.
— Матерь божья! — взвизгнул старик и с прыткостью, которой позавидовал бы юноша, нырнул рыбкой в повозку, зарываясь под брезент.
— Рикон, прими удар! — крикнул я, выхватывая Саблю Владыки Ужаса.
— С удовольствием! — прорычал рунный воин.
Медведь, не сбавляя скорости, понесся на нас, земля дрожала под его лапами. Рикон шагнул вперед, перехватывая двуручную секиру с рунами своей единственной рукой. Руны на лезвии вспыхнули багровым светом. Зверь обрушился на него всем весом. Удар лапы был страшен — он мог бы снести голову быку. Рикон блокировал удар древком секиры. Раздался звук, похожий на удар кузнечного молота о наковальню. Воина протащило назад по земле метра на два, его сапоги оставили глубокие борозды в почве, но он устоял.
— Ким! — скомандовал я. Свист тетивы слился с моим голосом. Стрела вонзилась медведю в плечо, но лишь отскочила от костяного нароста. Вторая, пущенная мгновением позже, вошла в мягкую плоть шеи. Медведь взревел, мотнул головой и попытался достать Рикона зубами.
Я использовал момент, пока зверь отвлекся. Моя ловкость и скорость позволили мне оказаться сбоку от монстра за долю секунды. Клинок описал дугу. Удар! Сабля рассекла шкуру на боку зверя. Брызнула темная кровь. Но, как и в случае с бардом, плоть оказалась неестественно жесткой. Лезвие не разрубило его пополам, как должно было, а лишь оставило глубокую рану.
— Живучий, гад! — выдохнул я.
Медведь резко развернулся ко мне, игнорируя Рикона. Его лапа метнулась с пугающей скоростью. Я успел уклониться, почувствовав, как когти рассекли воздух в сантиметре от моего лица.