- Ты где там, старичок? Ничего не вижу, - прогрохотал голос Зузу.
Вместо глаз у него чернели огромные провалы, где лишь самые остроглазые смогли бы заметить крохотные глазки, находящиеся в самом центре головы.
- «Он может использовать чары, это очень паршиво, - подумал Кройнберг. – Пусть и незавершенные, но чары».
Чары являлись высшей точкой развитии магических сил – совокупность огромное количества маны и огромной психической энергии, что позволяет придать стандартному волшебству неповторимую индивидуальность. Магия и личность волшебника сплетались в неразделимое целое, образуя чары.
Чары могли принимать удивительную форму – жидкое пламя, увеличение веса окружающих предметов, призыв чудовищ или изменение тела мага, как и произошло с чернокожим.
Несмотря на невероятный запас маны и гениальность, Станислав не мог овладеть чарами. Его отец говорил, что тут многое зависит от личности мага, либо дано, либо нет.
- Генерал, ждем ваших приказов, - за спиной Кройнберга появился отряд бойцов.
- Немедленно уходите! – закричал Станислав. – Немедленно!
- Я вас вижу! – внезапно закричал Зузу, опустивший голову почти до самой земли.
Кровь. Красная жидкость разбегалась ручейками из того места, где секунду назад находился отряд из двенадцати бойцов. Исполинская ладонь Зузу приподнялась, и на землю с глухим стуком посыпались сплющенные доспехи. Двенадцать парней, прошедших множество стычек и не раз выживавших в невероятных передрягах превратились к лепешку из крови, мяса и металла.
- Я тебя вижу, генерал, - прорычал Зузу.
Рубиновое войско
Огромная ладонь обрушилась на землю, накрывая собой фигуру генерала. Потоки плотной фиолетовой маны разлетелись по сторонам, будто ревущие штормовые волны. Ушедший резким рывком Кройнберг выкинул руку, прокричав защитное заклинание, и тяжелый вал из маны разбился о переливающуюся сферу, окружившую мужчину.
- Черт, что это за мана? Он еще и архонт? – подумал Станислав, постепенно сдвигаемый напором чернокожего.
Зузу довольно заскрежетал зубами и поднес тыльную сторону ладони вплотную к глазам. Он решил, что смог меня убить, внезапно понял Кройнберг.
- Огненное копье, - тихо произнес мужчина, зажигая в руке багровое от температуры оружие. – Порыв ветра.
Сочетание двух заклинаний усилило оба – огненное копье значительно ускорилось, а ветер воспылал, обзаведясь роскошной пламенной гривой. Тонкое двухметровое копье вошло точно между глаз чернокожего, а огненный ветер яростно ударил в лицо, сжигая мясо до костей.
Зузу заревел и упал подбородком на землю, закрыв лицо руками. Он качался из стороны в сторону, завывая, как раненый зверь. Генерал успел призвать десяток ледяных осколков, словно град обрушившихся на спину чернокожего.
- Как же больно… Я сейчас умру от смеха, - засмеялся Зузу, отнимая руки от полностью целой физиономии. – Ты реально думал, что сможешь убить меня такими второсортными заклинаниями? Тогда ты и впрямь достоин быть командиром этой кучи отбросов.
От гнева у Кройнберга все сжалось в груди, но мужчина ясно понимал – если дать волю своим чувствам, то первый бездумный поступок станет последним.
С удивительной ловкостью пальцы Зузу нащупали смятый доспех, начиненный кровавой кашей и бережно поставили его на ноги. Двумя руками чернокожий управлял мертвецом, переставляя за него ноги, словно играя в куклы.
- Эй, капитан, я иду к вам, - неожиданно тонким голосом заговорил Зузу. – Капитан, почему вы так побледнели?
Мертвец кивнул капитану раздавленной головой, с влажным шлепком обронив мозг, выскользнувший через верх разломанного черепа. Зузу рассмеялся и щелчком отправил тело в сторону капитана, превратив труп его подчиненного в снаряд.
Кройнберг выставил руки и принял мертвеца, несмотря на тяжелый удар, отбросивший его на пару шагов назад. Доспех больно ударил генерала в грудь, а заостренный край наплечника резанул по шее, оставив длинную царапину.
- Вот, так, Миша, ложись, - генерал аккуратно уложил мертвеца на землю, а затем выпрямился, положив руку на сердце. – Лейтенант Михаил Устьин, империя благодарит вас за службу, вы служили с честью и умерли с достоинством. Пламя.
Огненный саван укрыл мертвеца, добела раскаляя доспехи, распадающиеся на ломкие серые куски окалины, сыплющейся белой пылью на землю. С треском лопнула и мгновенно почернела челюсть и зубы – пламя навсегда уничтожило некогда живого человека, бесследно растворив следы его существования.