Появилась Мирослава, молниеносно переместившаяся ко мне. Перекинутый через ее плечо, я наконец смог лицезреть, что происходило за спиной. Верхняя часть нимфы горела, охваченная огнем, борющимся ч черным дымом. Регенерация была бесполезна, поскольку тушу чудовища соединяла лишь тонкая полоска кожного покрова, натянутая, как струна.
Лазурные крылья с треском разломались, и нимфа осела на песок, полностью поглощенная огнем.
Лев стоял, гордо выпрямившись. Его правая рука превратилась в огненный хлыст, а волосы перетекали жидким пламенем. Глаза юноши побелили и излучали белый свет, напоминая расплавленное серебро.
Внимание. Устанавливается стороннее улучшение.
Вы согласны?
Я подтвердил установку, означающую, что Ордалия пройдена.
Конвертация улучшения «Ордалия воды второй ступени» в модификацию гримуара.
Частичный успех. Не удалось удалить эффект «Кара II » - наносит двукратный ущерб от чувства вины испытуемого.
Установлена модификация «Ордалия воды второй ступени» - улучшен внутриклеточный обмен, метаболизм, водно-солевой баланс.
Мы с Мирославой были осведомлены о происходящем со Львом. Испытание было той каплей силы, которой ему не хватило при рождении. Ордалия первой ступени стала свежей глиной, нанесенной на шероховатость, а битва довершила финальный мазок. Рыжий стал Истинным элементалистом огня. Его духовный кристалл преобразился, став идеальным проводником для огненной стихии.
Пламя схлынуло, оставив перед нами невероятно уставшего и обессиленного парня. Волосы Устьина, успевшие поседеть в ходе сражения, приблизились по оттенку к цветкам амаранта, став полностью красными. На левой руке Льва отсутствовал мизинец и безымянный палец, а кожа возле костяшек высохла и сморщилась, как у старика. Не такая уж и большая цена за перерождения в Истинного элементалиста.
- Они красные? – спросил Лев. – Они ведь красные?
- Поздравляю рыжий. – прохрипел я.
Хоть он и паршивый аристократ, но дрался, как полагается, с полной отдачей.
Лев закричал. Громко, протяжно. Я сразу вспомнил подлетка-великана, потерявшего отца. Так можно кричать, только утратив что-то очень важное. По щекам рыжего катились слезы, а продолжал безумно кричать, вырывая красные волосы. Волоски сгорали в воздухе, словно бенгальские огни, рассыпая ализариновые искорки.
- Нет… нет… - всхлипнул Лев, корчась на песке. – Это все неправда.
Я сполз с плеча святой и грохнулся на землю, почувствовав себя не лучше, чем мешок с дерьмом. Истерика у рыжего прошла через пару минут, а затем его прорвало. Видно, что парень всю жизнь скрывал страшный секрет, но больше выдержать не смог.
- Моя шлюха-мать оказывается переспала с двоюродным дядей, великим и несравненным Красноволосым дьяволом, - рассмеялся Лев. – Она до сих пор хранит подвеску с его фотографией. А моему папаше недоумку всю жизнь врала…
Красноволосым дьяволом звали Петра Пожарского, генерала Первой армии империи. Его считали третьим по силе человеком в стране, способным в мгновение ока испепелить целые города. Петр предпринял неудачный мятеж, попытавшись свернуть императора, но потерпел неудачу и скрылся в Южном домене. Пожарские были побочной ветвью рода Устьиных, впрочем, после мятежа вся их семью была уничтожена.
- Я ведь всегда сомневался, ведь Пожарские всегда рождались с красными волосами, - продолжил Лев. – Но когда дрался почувствовал у себя в голову что-то чужеродное… и сжег его.
Глаза рыжего зло сверкнули, а сжатые кулаки побелели.
- Я случайно подслушал разговор бабкин с матерью, они вообще хотели от меня избавиться, чтобы вся правда наружу не выплыла, - жалко улыбнулся парень. – У меня ведь братья, сестренки есть… Но мать не решилась.
Лев создал огненный кинжал и попытался вонзить его себе в грудь. Клинок пробил руку святой и остановился. Мирослава успела подставить ладонь, остановив пылающие лезвие. Кровь почти не текла, сжигаемая горящим клинком. Запахло жареным мясом.
- Мне лучше умереть, - сказал Лев, погасив клинок. – Мне лучше умереть ради своей семьи.
- Закрой рот, вшивая псина, - прорычал я. – Ты не подумал, что в случае твоего самоубийства начнутся вопросы? Что секрет выплывет наружу и тогда не поздоровится всему твоему проклятому роду! Ненавижу таких, как ты. Выкормленный с серебряной ложки, выблядок, пасующий перед настоящими трудностями.
Я подполз к парню и схватив его за шею, притянул к себе: