Клинтон Ворд — парень Евы. Их совместными фотографиями пестрят все новостные ленты. Сын одного из партнёров Ричарда и яркий представитель золотой молодёжи этого бумажного мира.
Николас Гилмор — лучший друг и компаньон Ричарда. Акционер и главный инженер конгломерата. Тридцать восемь лет. Делит трёх жён с побратимом. Мне ещё предстоит разобраться в брачных хитросплетениях этой реальности, пока не зацикливаемся.
От потока информации и сплетен головная боль усиливается. Похоже, давление ещё выше поднялось. Не нужно было ванну горячую принимать.
Решив закругляться, откладываю телефон на пуфик и, вытянув пробку со дна ванны, поднимаюсь. В глазах темнеет, виски пульсируют и голова кружится. Хватаюсь за смеситель и глубоко дышу.
Как только становится легче, перешагиваю через бортик. Двигаюсь максимально осторожно. Ещё эти ступеньки нужно преодолеть. Кто придумал дизайн дурацкий? Не хватало и в этом мире помереть в ванной. Тогда точно нигде не очнусь. На последней всё же поскальзываюсь. Глупо руками размахиваю, желая удержать равновесие. Вскрикиваю и лечу головой прямо на жёсткий мрамор.
5. Кофе не пейте: в нем ложечкой яд размешали.
Прихожу в себя в светлой одноместной палате. В больничной сорочке, с пульсоксиметром на пальце. К вене подсоединена капельница. Рядом необычная бандурина, считывающая мои жизненные показатели.
Голову сковывает непонятная шапочка с присосками на висках и затылке. Кажется, ещё и за мозговой активностью следят. Койка, к слову, тоже необычная и больше похожа на капсулу.
Интересно. Похоже, я всё ещё нахожусь в бумажном мире. Вряд ли бы Олежка сподобился на вип-палату для меня.
Дверь тихо открывается, и в палату заходит уставший Ричард в компании врача. Закрываю глаза и стараюсь выровнять дыхание. Сейчас мне нужно немного больше информации, прежде чем продолжить игру.
— В крови обнаружен крронтенксидин, — безэмоционально отчитывается врач, подходя ближе, и проводит манипуляции с моей койкой-капсулой. — Это сильный седативный препарат нового поколения. Если не рассчитать с дозировкой, человек может не проснуться. Его очень сложно обнаружить, так как из организма он выводится практически моментально. Нам просто повезло, что мистер Вуд нашёл её.
— Что насчёт травмы головы? — цедит Ричард, чувствую его пальцы на своей ладони. Он сжимает руку. — Было очень много крови… Она скоро очнётся? Будет нормальной? И плод? Что с ним?
Плод? Ева беременна? Я чуть не вскакиваю с койки. Усилием воли сдерживаю себя. И проклинаю эту дурочку Еву. Мне для полного счастья только беременности не хватало.
Я так мечтала о ребенке. И вот она, моя мечта у глупой богатенькой девицы! А ведь меня тошнило на празднике. Я предположила, это реакция на Ника.
Так, стоп!
А кто отец?
Может быть, меня хочет убить отец ребёнка?
Господи, можно мне в другой мир?! Желательно в свой!
— … такие травмы опасны потерей памяти. Частичной или полной. Нарушением речи или работы органов зрения и слуха, — тем временем продолжает врач.
Замираю, даже дышать перестаю. Вот он — мой шанс выжить в этой реальности. Доиграть до конца. Найти убийцу, спасти себя, малышку Еву, того, кто сейчас растёт в моём животе. И, возможно, вернуться домой.
— … была угроза выкидыша, — улавливаю продолжение диалога. — Но сейчас и плод, и Ева стабильны. Мы сохранили беременность. Когда Ева очнётся, мы узнаем, есть ли другие повреждения.
Со зрением у меня всё хорошо. Их и комнату видела. Слух тоже в порядке. Своё прошлое помню, так что и память в порядке. Осталось проверить речь.
— Привет, папа, — голос, конечно, умирающего лебедя, но вполне понятный.
Ричард взволнованно подскакивает. Врач судорожно жмёт кнопки на сенсорной панели. Бортики опускаются, и часть койки поднимается, перемещая меня в полусидячее положение.
— Ты меня жутко напугала, принцесса, — признаётся мужчина, целуя в макушку.
В палату заходят медсестра, брюнет и Сайрус. Интересно, брюнет-то зачем пришёл? Судя по вчерашнему поведению, я ему не особо нравлюсь. Хотя врач ведь сказал, что именно он меня нашёл. В ванной. В личной спальне. Вдвойне интересно, зачем он поздним вечером заходил в чужую комнату?