Пока обдумываю поведение синеглазого, медсестра проводит стандартный осмотр. Берёт кровь на анализы. Снимает показатели с пищащей бандурины. Подключает новые датчики к шапочке на голове. Светит фонариком в глаза.
— Добрый день, Ева, — как только медсестра передаёт мои данные врачу, он подбирается ближе и привлекает внимание. — Как ты себя чувствуешь?
— Голова болит, есть небольшая тошнота и ноги замёрзли, — вот совсем не вру.
Мужчина тут же нажимает некую кнопку, и мои стопы окутывает теплом. Будто бархатным одеяльцем накрыли. Врач рассказывает, что со мной произошло. Я уже слышала краткую версию, но из образа не выхожу и очень натурально удивляюсь. К боку Ричарда прижимаюсь и смотрю на брюнета, что каменным изваянием стоит у моих ног. Синеглазый совершенно не смотрит на меня. Тоже слушает врача. Гад.
— Слух, зрение и речь в порядке. Проверим память, хорошо? — местный эскулап ласково улыбается. — Как тебя зовут?
— Ева Клэнси, — выдаю не задумываясь. Вот дура. Сама ведь на потере памяти сыграть хотела. Так, ладно, будет частичная амнезия.
— Сколько тебе лет? — врач записывает мои ответы в планшет и поднимает голову.
Задумавшись, хмурю брови. По внешности я бы дала этой малышке лет восемнадцать. А вдруг ошибусь? Хотя у меня же амнезия.
Соберись, Разумовская!
— Восемнадцать? — с сомнением лепечу, переводя взгляд с отца на врача и Сайруса А вот брюнет впервые смотрит на меня. Резко так поворачивает голову, кустистые брови хмурит и, сверкая синевой глаз, просто препарирует взглядом.
— Хорошо, — меж тем продолжает мужчина в белом халате. Явно ведь ничего хорошего. — Главное, не напрягай память. Где вы живёте, помнишь?
Вот тут зависаю окончательно. Поднимаю глаза на Ричарда, ища поддержки.
— Не волнуйся, Ева, — привлекает внимание врач и указывает планшетом на мужчин. — Их знаешь?
— Не всех, — вот совсем не вру.
— Какой сегодня день, можешь сказать? — продолжает допрос.
— Нет.
— Когда у тебя день рождения?
— Не помню.
— Хорошо. Не волнуйся, — врач смотрит на пульсоксиметр и сжимает мои холодные пальцы. — Расскажи последнее, что ты помнишь.
— Мы смотрели салют с папой. Был праздник в честь его дня рождения. Но дату не помню. И что было до этого — тоже. Всё как в тумане. Я… — жмурюсь и всхлипываю, надеюсь, очень натурально. Ричард садится на койку и крепко обнимает за плечи. Прижимает голову к груди и укачивает, шепча что-то неразборчивое.
— Как их зовут? — врач планшетом указывает на молчаливых гостей.
— Я… — набираю воздуха побольше и сдуваюсь.
Перевожу взгляд с блондина на брюнета. Просто смотрю в синие очи и раздумываю. Если скажу: одного помню, а второго — нет, — странно получится? Тут помню, тут не помню. Как в одном советском фильме. Брюнет бровь надменно выгибает и скрещивает руки на груди. Всем своим видом просто кричит, что не верит моей игре.
— Вертится на языке, но вспомнить не можешь? — приходит на помощь врач.
Несмело киваю. Пусть будет так.
— Это нормально. Главное, не напрягайся, не нервничай и не волнуйся. Ты ударилась головой и потеряла много крови. Сейчас важно восстановить силы, а память постепенно вернётся.
— Если бы Адриан тебя не нашёл, — хрипит Ричард, вновь стискивая в ручищах.
Так вот кто такой Адриан! Я опять возвращаю взгляд на брюнета. Сайрус все уши прожужжал про этого типа. И всё ждал моей реакции. Что-то очень личное связывало в прошлом Еву и брюнета. И, похоже, это личное кончилось враждой вселенских масштабов.
— Как я и предполагал, у неё амнезия, — тем временем доктор переключается на папаню и тянет в сторону. — Но я не вижу надобности оставлять её здесь. Дома, в знакомой обстановке, память вернётся быстрее. Главное — исключить стрессовых ситуаций. Побольше отдыхать и насильно не подстёгивать память.
— Совсем меня не помнишь? — место Ричарда занимает Сайрус. Взбирается нагло на койку, двигая меня, и в глаза заглядывает. Ладонь к груди патетично прижимает: — После стольких лет? Кстати, не помнишь, куда планшет свой дела?