Пройдясь по помещению, заглядываю в гардеробную. Ага, у дворецкого есть гардеробная. И костюмы висят без единой складки и пылинки. Даже носки аккуратно сложены.
Услышав скрипнувшую половицу, быстро прячусь между чехлами с одеждой и застываю. Бертран на ходу раздевается и заходит в комнату. Скидывает пиджак, стягивает кипенно-белую рубашку с красным пятном на манжете.
Кровь? Это кровь?
Осторожно вытягиваю шею, детальнее рассматривая пятно. Мужчина замирает и прислушивается. Задерживаю дыхание и жмурюсь. Не знаю, как буду оправдываться, если он меня здесь найдёт.
Слава всем высшим, он просто хватает чистую рубашку и выходит. Слегка зависаю на его удаляющейся голой спине. Она, конечно, у него мощная, мускулистая, но привлекло меня кое-что другое. Прямо на позвонке, ближе к шее, чернеет маленькая татуировка короны. А вся спина в шрамах разных размеров. Будто в него метали чем-то острым или выжигали. Непонятно.
Выждав ещё несколько минут, выхожу из своего укрытия. Ищу грязную рубашку, но, похоже, Бертран забрал её с собой. Зато нахожу фотографию малышки Евы. Неожиданно.
Верчу в руках карточку, рассматривая изображение. Девушка здесь совсем молодая, на пляже, в купальнике. Волосы развеваются на ветру, песок прилип к щеке. Она смотрит вдаль и выглядит совсем невинно.
Один вопрос: что эта фотография делает у дворецкого в комнате? Какие отношения у него с малышкой Евой?
Вернув фото на место, выхожу. И в коридоре натыкаюсь на братца-кролика.
— Ты что там делала? — прищуривается Брайн.
— Искала Бертрана, — отмахиваюсь я.
— Он у отца, — расслабляется молодой мужчина. — Мы с Тори собираемся навестить Ника. Ты с нами?
— Да, конечно, — с готовностью киваю. Надо проведать брюнета. Он всё-таки из-за меня пострадал.
До госпиталя мы долетаем довольно быстро. Только к Николасу нас не пускают, просят подождать. Ещё идёт операция. Виктория угощает нас кофе и обсуждает с Брайном будущую вечеринку на яхте.
Я их не слушаю, анализирую увиденное. Раздумываю о причастности Ричарда к убийствам. Вдруг он не смог избавиться от меня, поэтому решил выдать замуж за Адриана? Мол, с глаз долой — из сердца вон.
Ещё же нужно выяснить, кто отец моего чада. Вероятные отцы: Сэт, Клинт, Ник.
Перебирая варианты, увлекаюсь процессом, и время пролетает незаметно. К нам выходит медсестра и разрешает проведать брюнета. Операция прошла успешно, мужчину перевели в палату.
Виктория хватает меня за локоть и тянет, оставив Брайна и Лекса в коридоре. Мы заходим в полутёмную палату. Бледный и перебинтованный брюнет лежит в капсуле, словно мертвец в гробу.
Подхожу ближе и сажусь в кресло. Тори же, всхлипнув, склоняется над ним. Гладит его по лбу, волосы смахивает.
— Бедняжка Ник, — бормочет, поглаживая висок и скулу. Интересно, неужели наш пострел и с ней кувыркался? Ох уж этот туалетный мачо.
— Ева, — хрипло зовёт мужчина.
У Тори рука зависает в воздухе. Пальцы сжимаются в кулак. Она переводит на меня колючий взгляд и щурится.
— Ты с ним спишь?! — шипит змеюкой, потеряв всё дружелюбие.
— Нет, — вот вообще не вру и пожимаю беззаботно плечами. — Это же Ник, Тори. У него три жены и куча любовниц. Вот и фантазирует под кайфом.
— Сука! — не верит девушка и, круто развернувшись, вылетает из палаты, отпихивая Брайна и Лекса у порога.
— Ну, как он? — Лекс подходит ближе.
— Да вот, лежит, бормочет всякое и подставляет меня, — ворчу беззлобно.
— А ты как? — блондин гладит по щеке и поднимает мою голову за подбородок. — Мы так и не поговорили наедине.
— Всё хорошо, — хлопаю пушистыми ресницами, не понимая, к чему он клонит.
Лекс склоняется. Успеваю увернуться, и его губы проезжаются по щеке. Мужчина выпрямляется и удивлённо вскидывает брови.
— Я что-то сделал не так? — насмешливо уточняет.
— Я выхожу замуж за Адриана, — как вовремя я вспоминаю о женихе.
— Опять? — усмехается Лекс.
Так! Что значит «опять»? Я уже выходила за него замуж? Я была замужем? Мне хочется обрушить миллион вопросов на голову блондина, но я лишь натужно улыбаюсь и киваю.