Что последнее я помню? Пришла домой, набрала себе душистую пенную ванну. Легла почитать книгу. Книга… Салют... Дорогая комната... Меня назвали: Маленькая Ева... Так в книжке звали любимую дочь главного героя. Неужели я… попала в…
Перед глазами всплывает первое, что увидела, очнувшись после падения. Тошнота бьёт в горло. Резко дёрнув рычажком смесителя, включаю воду и, склонившись, дышу надрывно.
Непослушными руками хватаю щётку и, выдавив приличный кусок зубной пасты, яростно чищу зубы. Аж дёсны кровоточат и саднят. Умываюсь с мылом и смываю весь макияж.
Снова смотрю в отражение и криво улыбаюсь. Теперь хоть на свою молодую версию больше похожа. Такой я была в восемнадцать лет. Девочка Евочка, любимица бабушки и дедушки. Отличница и просто красавица.
Наверное, я в коме и подсознание закинуло меня в незаконченную историю. Я же всегда дочитываю все книги, даже если они мне не нравятся. Если поступки героев нелогичны или если сюжет откровенно банальный, всё равно не бросаю и дочитываю. Вот, похоже, мой больной мозг играет со мной дурную шутку.
В дверь коротко стучат, отчего я вздрагиваю и выплываю из собственных мыслей.
— Маленькая мисс, вы тут? — раздаётся мужской голос. — Привезли ваш подарок. Куда его лучше убрать? Вы хотели подождать полуночи.
— Я точно в книге, — бормочу собственному отражению. И проживаю последние минуты Евы, младшей дочери Ричарда Клэнси. И убийца — дворецкий!
Твою мать!
Жмурюсь, пытаясь вспомнить, как же звали дворецкого, что в данный момент и стоит за закрытой дверью. Потому что только он звал Еву «маленькой мисс».
— Бертран, это ты? — блею тихо и распахиваю навесные шкафчики в поисках оружия для защиты.
— Да, Маленькая Мисс. У вас всё хорошо, я могу чем-то помочь? — слышу участливые нотки.
— Нет-нет, иди. Я спущусь через минуту, — хватаю в руки фен и направляю на дверь. Мало ли, вдруг вломится и будет убивать. Ведь Еву именно в своей комнате и нашли.
— Прислать к вам горничную? — новый вопрос.
Прямо флэшбеками вспоминаются строчки из книги. Классика жанра: горничная находит мёртвую хозяйку, а убийца — дворецкий.
Нужно уносить отсюда ноги. Желательно до салюта оказаться под боком у отца этой Евы. Он защитит свою девочку. А дальше что? Найти убийцу и, возможно, я смогу вернуться?
— Мне ничего не нужно! — кричу чуть эмоциональнее, чем хотелось бы. Главное — не скатиться в истерику.
Держи себя в руках, Разумовская!
— Если понадоблюсь, я буду внизу.
Тихо хлопает за стенкой дверь, и я расслабляюсь. Правда, ненадолго. Откладываю в сторону фен и выхожу в полутёмную спальню.
Прислушиваюсь к взрывам смеха, гулу разговоров, звону бокалов и посуды. Они раздаются отовсюду, даже с улицы. Понять бы, в какой момент начнётся этот их салют.
Сделав дыхательное упражнение, распрямляю плечи и бодро шагаю на выход. Прямо на пороге дверь в комнату распахивается. Я бьюсь носом об каменную грудь очередного незнакомца.
Мужские ладони нагло ложатся на бёдра и не дают отстраниться. Упираюсь кулаками в грудь и вскидываю выше голову, желая рассмотреть лицо потенциального душегуба.
— Ты куда-то спешишь, малышка? — мурлычет он, прижимаясь теснее.
Меня окутывает терпкий запах его парфюма вперемешку с дорогим алкоголем и табаком. Горячие ладони оглаживают бёдра, животом чувствую, как просыпается кое-что внушительное, и, кажется, дрожу.
— Пусти, извращенец, — получается не так дерзко и нагло, как хотелось бы.
— Теперь я извращенец? — усмехается он и, толкнув обратно в комнату, закрывает дверь.
Неужели убийца всё-таки не дворецкий?
Мужчина двигается грациозно и медленно. Я пячусь, понимая, что снова умру, теперь уже в теле капризной девочки из книги. Стараюсь рассмотреть его детальнее в свете уличных фонарей. Взгляд выхватывает отдельные части лица. Губы, растянутые в хищной улыбке. Темные словно ночь глаза. Кустистые брови. Лёгкая небритость.
Упираюсь спиной в стену и замираю. Бежать больше некуда. Зря фен отложила, им хоть отбиваться можно было. Мужчина меж тем добирается до меня и запирает всем своим здоровенным телом.