Я давно забыла, каково это — когда тебя обнимает отец.
Мой папа умер семь лет назад. А до этого пять лет лежал инвалидом и не мог даже ложку держать, не говоря уже об объятиях.
Вздрагиваю от первого мощного залпа и распахиваю веки. Ричард крепче стискивает, в волосы дышит.
Поднимаю голову и с восхищением рассматриваю разноцветные искры, что озаряют ночной небосвод. Искорки не успевают окончательно потухнуть, как новый залп гремит, освещая огоньками.
Дроны кружат вокруг всей этой красоты. Вырисовывают необычные картины. С каждым новым залпом меняют проекцию.
Во мне ребенок просыпается. Завороженный и счастливый. Аж слёзы на глазах наворачиваются.
— Не плачь, малышка. Всю красоту пропустишь, — утешает Ричард, стискивая в сильных ручищах. — У нас всё наладится, маленькая принцесса.
Новый громкий залп озаряет ночное небо и вибрацией проносится по телу. А я смотрю с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. Зачарованно, восхищённо, восторженно.
Впитываю словно губка давно потерянные мной в реальности ощущения тепла, безопасности и уюта.
Как только последняя яркая искра потухла, с третьего этажа особняка раздаётся душераздирающий женский вопль. Испуганно дёргаюсь и лишаюсь отцовских объятий. Ричард первым срывается и бежит в дом. За ним устремляются ещё несколько мужчин.
Непонимающе головой верчу. Кого убили-то? Я же здесь! Живая! Изменила ход истории!
Как только поток желающих немного уменьшается, иду наверх. Любопытство снедает и подталкивает вперёд. Мысленно перебираю варианты развития сюжета. И вспоминаю, видела ли я во время салюта кого-то из своего списка подозреваемых.
Сама себя матерю, потому что никого не видела. Таращилась на небо и наслаждалась чёртовым салютом. Будто никогда его не видела.
Дура!
Ругая себя, добираюсь до третьего этажа, протискиваюсь между толпящихся гостей и останавливаюсь на пороге.
Прямо в центре комнаты, в неестественной позе и луже крови, лежит тело молодой брюнетки в безумно красивом серебристом платье.
— Бертран, закрой на ключ комнату, выстави охрану. Пока не приедут констебли, сюда никого не пускай! — гремит голос Ричарда.
Мужчина теснит меня с прохода, осматривает обеспокоенным взглядом и отворачивается к дворецкому.
— Веселье окончено! — ставит точку хозяин дома.
Гости нехотя и медленно расходятся. Обсуждают случившуюся трагедию. Я же продолжаю стоять в коридоре поближе к Ричарду. Дрожу от внутреннего напряжения и страха. Себя обнимаю и ищу взглядом хоть кого-то родного, но натыкаюсь лишь на недовольство и пренебрежение. Все присутствующие меня обсуждают. Стараются быть тихими, но я их слышу.
— Довольна, Ева? — шипит бесстрашная незнакомка, проходя мимо. — Испортила-таки отцу праздник.
— Интересно, чем же? — бормочу, плечами передёргивая.
— Тело-то нашли в твоей комнате. Значит, ты и убила её, — озвучивает мысли большинства и, задевая локтем, гордо удаляется.
4. Среди чужих смертей главное — не забыть о своей.
Всё закручивается стремительно. Приезжают констебли. Гостей и родственников собирают в гостиной. И охрана у дверей никого не выпускает.
Саманта, молодая жена Ричарда, ревёт белугой и даже набрасывается на меня, считая виновной в смерти её дочери. Да, тело брюнетки в моей комнате принадлежит дочери моей мачехи.
За последний час многое выясняю. В том числе и о себе. Главное, понимаю, что среди всех присутствующих у Евы есть только один друг — Сайрус. Он единственный, кто верит в мою невиновность, и единственный, кто поддерживает.
Сейчас блондин вместе с Ричардом помогает следствию. Я же на попечении дворецкого, что коршуном стоит около меня и охраняет в первую очередь от Саманты.
— Можно мне ещё кофе? — поднимаю голову, Бертран кивает и подаёт знак одной из служанок.
Вымученно улыбнувшись, кутаюсь в плед, что заботливо принёс Сай. Стараюсь не смотреть на гостей, которые продолжают перешёптываться и глазеют на меня. Будто я невиданный и очень опасный зверь в клетке.