Ирина регулярно посещала тренировки по контактному карате, научилась терпеть физическую боль и, главное, причинять ее другим.
После окончания школы, когда настал момент выбирать себе профессию, размышляла она недолго и решила стать профессиональным телохранителем.
Однако, как выяснилось, серьезного учебного заведения, готовящего женщин-бодигардов, в России не существовало. Ехать учиться за рубеж – таких денег не было. И в конце концов Ирина поступила в школу профессиональных охранников общего назначения.
Правда, и туда ее не хотели поначалу брать – женщина есть женщина! – но после того как Ира провела на татами парочку показательных кумите со штатными инструкторами по самозащите, преподающими в этой школе, все вопросы отпали сами собой.
Получив диплом профессионального секьюрити, она нашла себе работу по специальности с немалым трудом – опять-таки из-за своей принадлежности не к тому полу. Чтобы директор охранной фирмы взял ее на службу, пришлось ему напомнить о том, что она – именно женщина, причем привлекательная женщина, и на несколько ночей стать ею в полном объеме. Директор остался доволен и зачислил Ирину в свой штат.
А вскоре к ней пришла любовь, причем любовь настоящая, то есть совершенно сумасшедшая.
Ее избранником оказался художник по имени Миша Птицын. Она вышла за него замуж, поели чего и сама стала Птицыной.
Миша, или как она его называла Мишаня, вел жизнь совершенно беспорядочную: много пил и по неделе не появлялся дома, отправляясь в своеобразные командировки за материалом для своих картин. Рисовал он в основном одних бомжей, выискивая наиболее колоритных из них по неведомым для Ирины столичным трущобам.
Уговорить его отказаться от этих хождений в народ ей оказалось не под силу, удалось добиться только одного: перед каждым своим исчезновением он сообщал будущий район своего местонахождения. То он бродил где-то в Капотне, то в Курьянове, а сейчас вот опять запропастился в своей излюбленной Раменской пойме.
И вот теперь не появлялся Мишаня дома уже более недели. Сердце болело у Ирины. Ох как болело!
Она вновь углубилась в учебник, но ничего не понимала в написанном то ли автор «Основ социологии», некий профессор Григорий Круг слишком уж заумно выражал свои мысли, то ли ее встревоженное сердце мешало Ирине сосредоточиться.
А поступить в университет – учиться на социолога – ее подвигнул именно муж. Он иронически относился к профессии охранника и говорил Ирине, что ей к лицу более интеллектуальные специальности.
Но Ирина, соглашаясь с его доводами, конечно, думала прежде всего о будущем: сейчас, пока она молода, ей платят в охране неплохие деньги, а когда перевалит за тридцать – просто попрут С работы! Такая уж у нее профессиональная специфика.
Но как же оказалось сложно учиться этой самой социологии! Если б она только знала!
Да, если б она это знала, то пошла бы в астрономы. Смотри себе на небо и получай за это зарплату. Чем не профессия?! А то связалась с этой социологией…
Но теперь уж поздно себя корить – и время упущено, и средства кое-какие в новую профессию вложены.
И Ирина опять уткнулась в учебник. Однако ее потревожила телефонная трель. Причем звонок раздался по ее мобильнику, номер которого знали только очень близкие люди! Но кому она могла понадобиться почти в двенадцать часов ночи?
Ирина прижалась к трубке и услышала такой родной голос ее непутевого мужа! – Мишаня, ты где?
– Я в пойме, Ира. И мне плохо. Мне сторож дал позвонить.
– Какой сторож? И почему тебе плохо, милый?
– Не знаю. Может быть, мне просто надо опохмелиться. .
– Возвращайся немедленно домой! Я что-нибудь придумаю!
– У меня нет сил. И нет ключей.
– Возьми такси! Я буду тебя ждать!
– У меня нет денег. Я не знаю…
И связь прервалась.
Господи, что же делать? А вдруг Мишаня доберется все-таки до дома и не сможет попасть в квартиру? Какой ужас! Ведь он так и умрет на пороге собственного дома!
Надо срочно что-то предпринять. А что тут предпримешь – просто следует немедленно мчаться домой!
Но как оставишь этот чертов пост?! Ведь ее же уволят! А пока она учится на социолога, ей нужна эта работа. Здесь недурные деньги платят. Чего ей только стоило сюда устроиться! – Ирина тяжело вздохнула, припомнив липкие поцелуи и неприятный запах изо рта директора охранной фирмы.
Она сняла трубку телефона и набрала домашний номер своего бригадира. Не лучший, конечно, вариант, но единственный.
– Что случилось, блин? – услышала женщина заспанный и сердитый голос своего непосредственного начальника.
– Муж у меня серьезно заболел, – жалобно прошелестела Ира. – Звонил мне, говорит, умирает.
– Знаю я все про твоего мужа, Птицына! И знаю, отчего он у тебя умирает! Вышла замуж за алкаша, вот и страдай теперь за собственную дурость. А пост покидать не вздумай! Там ценностей на миллионы долларов.
– Лешенька, ну я тебя прошу, – запричитала Ирина. – Подмени меня хотя бы на пару часов. Я только туда и обратно. Я ведь и живу недалеко! Мишаню жалко!
– Мишаню, придурка этого, ей жалко! А меня тебе не жалко? Ты-то, может, и недалеко живешь, а мне среди ночи на другой конец Москвы переться придется.
– Лешенька, уж я тебя отблагодарю. Только выручи.
– Отблагодаришь? Как же – от тебя дождешься. Если только когда директором стану…
– Я клянусь, Леша. Отказа больше не будет.
Бригадир засопел в трубку, по-видимому раздумывая, а Ира замерла, боясь даже вздохом нарушить благоприятный, как ей казалось, ход его мысли.
– Ну, ладно, я сейчас подъеду и отпущу тебя на пару часов. А когда вернешься, то имей в виду…
– Я все поняла, Лешенька! – поспешно отреагировала она. – Все будет так, как ты захочешь.
– То-то. Жди.
Едва дождавшись бригадира, Ирина вылетела на улицу. Уже перевалило за полночь, но народ еще шатался по улицам – такова специфика выходных дней.
Ирина двинулась к своему дому кратчайшей дорогой – через Филевский парк.
Конечно, ночью в парке, среди достаточно густых деревьев, ей, одинокой женщине, все-таки страшновато. К тому же еще не успела забыться история о Человеке Со Шнурком, который занимался своим черным и безумным делом большей частью именно в Филевском парке.
Но ведь его все-таки ликвидировал какой-то капитан Бороздин, портреты которого были напечатаны едва ли не во всех газетах! А значит, душителя-маньяка опасаться нечего.
Правда, разных придурков на свете и без него хватает, и Филевский парк здесь не исключение. Да еще в ночь с субботы на воскресенье. Но разве у Ирины нет черного пояса по карате? А в ее кобуре не лежит табельный пистолет?
И вообще – что значат все ее опасения, если надо срочно спасать дорогого Мишаню, здоровье которого, а может, и сама жизнь сейчас находятся в опасности!
Поначалу Ирина все-таки озиралась по сторонам и вздрагивала при каждом шелесте из-за кустов, но постепенно она сосредоточилась только на мыслях о своем Мишане и перестала шарахаться от небольших пьяненьких компашек, которые изредка попадались по дороге.
Что произошло – Ира поначалу не поняла, просто ощутила, что задыхается. Но боль от шнурка, сдавившего ее горло, немедленно обострила все чувства и активизировала сознание.
Ее душили! Кто-то, большой и сильный, накинул сзади ей на шею удавку! Он прижался к ней вплотную, и женщина своим телом чувствовала его тело.
Первое рефлекторное движение – она пальцами попыталась оттянуть шнурок от горла, чтобы ослабить боль и хотя бы немного облегчить дыхание. На мгновение ей это удалось, и Ира, не дожидаясь, когда душитель с очевидной неизбежностью еще сильнее стянет удавку, приподняла правую ногу и острым каблуком туфли что есть силы ударила по верхней части стопы нападавшего.
Раздался глухой стон, давление на горло ослабло, и расстояние между их телами увеличилось – они уже не соприкасались!