Необыкновенные глаза людоящера метались.
— И если на чистотность, этот дракон никак со мной не связан!
— Ох-хо! Мне нравится! Легко и удобно!
Совершенно не возмущённый ремаркой своего друга, Дворф Шаман катался на плече Ящера Жреца, безостановочно смеясь.
— О-откуда по-твоему он в-взялся? — спросила бегущая сзади Жрица, страдающая от отдышки.
Молитва богам невероятно напрягает дух и душу. Это ничуть не легче телесных сражений. Вот почему её дыхание срывалось, а ноги подкашивались; ей казалось, что она может упасть в любой момент.
Убийца Гоблинов щёлкнул языком и схватил её за тонкую талию.
— Чтоо?!..
— Держи своё дыхание под контролем.
Жрица испуганно взвизгнула, но после короткого ответа Убийцы Гоблинов осознала, что он держит её под мышкой.
Она пиналась и извивалась, смущаясь как их физической близости, так и того, что она буквально оказалась ношей для него.
— Я-я в порядке! Н-не надо меня нести…
— Прекрати отбиваться. Брошу.
— Оох…
— У тебя осталось одно чудо, верно?
Если она потеряет сознание здесь и сейчас, это может стать проблемой, и он информировал её об этом.
— Мне может понадобиться ещё одно твоё заклинание.
Мгновение спустя щёки Жрицы залились краской, и она тихо ответила:
— Точно.
— Думаю, благоразумистее будет убраться подальше от водостока, — сказал Ящер Жрец. Поддерживая Дворфа Шамана на плече одной рукой, он с лёгкостью залез в свой мешок другой и вытащил оттуда карту.
Он продолжал бежать читая карту, хоть капли дождя и стекали по ней влажными полосами.
Сырость, дождь и даже душный воздух были друзьями Ящера Жреца, выросшего глубоко в джунглях.
— Давайте отдадим ему дворфа! Мы сможем сбежать, пока он будет ужинать! — откровенно честно сказала Высшая Эльфийка Лучница, скача сквозь дождь словно лань. — Уверена, его будет ждать отравление!
— Ах, если бы эльфы были столь питательными!
Жрица вмешалась в перепалку Высшей Эльфийки Лучницы и Дворфа Шамана, указав вперёд своим посохом.
— Ч-что-то приближается к нам и спереди!
Уши Высшей Эльфийки Лучницы начали трепетать, внимательно вслушиваясь.
Плеск. Нечто ударило по воде. На самом деле этих «нечто» было трое. Вёсла? Она узнала этот звук.
— Ещё гоблины? — устало сказала она. Похоже, предыдущая битва сказалась на ней.
Ещё одна полная гоблинов лодка плыла вдоль тускло освещённого канала.
— Ч-что же нам делать?.. — Жрица посмотрела вверх на Убийцу Гоблинов испуганными глазами.
— …
Он ничего не ответил, но вместо этого он потушил свет их фонаря.
— Жрец, — сказал он. — Есть ли где-нибудь впереди развилка?
— Предполагаю, что имеется. Эта канализационность скорее напоминает лабиринт, — отвечая, Ящер Жрец проводил своим когтем по карте.
— Постой, не знаю, о чём ты там думаешь, но ядовитый газ и огонь…
— Запрещены. Знаю, — сказал Убийца Гоблинов Высшей Эльфийке Лучнице. Он коротко вздохнул.
— Мы согласны на твой план.
— ?..
Высшая Эльфийка Лучница и Дворф Шаман обменялись загадочными взглядами.
Гоблины изо всех сил старались заставить свой боевой корабль (или то, что считалось боевым кораблём среди гоблинов) двигаться быстрее. Их лидер, шаман, толкал свой посох вперёд и со скрипом побуждал гребцов грести сильнее.
Прошло уже достаточно времени с тех пор, когда звуки битвы эхом разлетались по всей канализации. Скорее всего их товарищи уже были мертвы, но это ничего. Важнее было то, что авантюристы, их враги и добыча, были уставшими. Они не могли позволить такой возможности выскользнуть из их рук.
Гоблины были на пределе. Туннели были приятно влажными, но этот всё усиливающийся дождь был невыносим. Гоблины могли не волноваться о грязи канализации, но это не означало, что им нравилось мокнуть. Им хотелось тёплого места для сна. Им хотелось хорошей еды.
И если бы у них было несколько пленников для пыток, так было бы даже лучше. Было такое чувство, что с тех пор, как они в последний раз пытали и убивали попавшего в канализацию авантюриста, прошло довольно много времени.
Вот почему они должны были воспользоваться этим шансом.
Может, среди этих авантюристов будет эльф. Или человек. Возможно женщины. Да они должны там быть!
Дружно работая вёслами, они пели ужасную гоблинскую песню, и никто не пел в такт другому. Как и множество кораблей имевших слово, все находящиеся на этом боевом корабле были солдатами. Один корабль наверняка был вполне уязвим. Но вот флотилия из трёх суден могла не оставить и следа от группы авантюристов-новичков.