— Он слишком слаб. Связь с женой истощает его силы. Они оба умрут.
— Нет, — вырвалось у меня болезненным стоном. Бастьен снова потянулся ко мне, но я отмахнулась.
— Мы должны снять эту связь, — сказал мужчина, — или потеряем их обоих. Если мы ее сломаем, у него будет шанс выжить.
Я опустила голову. Кошмар не кончался. Я потеряю его. Потеряю Шинед. Боль была слишком сильной.
— Джиа, ты его дочь. — Голос королевы Титании на голограмме звучал неровно. — Мы должны спасти одного из них. Ты согласна? Это твой выбор.
Я знала, что будет означать мой ответ. Что, выбрав одно, я потеряю другого. Но я не могла позволить им обоим умереть. Одна жизнь. Но какой была бы эта жизнь без другого?
Ты потеряешь обоих. Разум прорвался сквозь мои иррациональные мысли. Ты можешь спасти одного.
— Снимите оковы, — твердо и уверенно сказала я.
Королева Титания кивнула женщине-фейри в белой куртке и строго посмотрела на нее. Женщина ввела Шинед длинный шприц, в котором была серебряная жидкость. Я смотрела, как жидкость проникает в руку Шинед. Мне хотелось обнять ее. Сказать ей, что я люблю ее и сожалею о случившемся.
— Она ушла, — сказала женщина и скрылась из виду.
Я рухнула на землю, причитая. Бастьен схватил меня в объятия прежде, чем я упала на пол. С каждым всхлипом боль разрывала мою грудь.
Дейдра. О, Дейдра. Это будет для нее ударом. Шинед была ее матерью. Они очень любили друг друга. У меня никогда не было отношений с матерью, и я с завистью наблюдала за их отношениями.
Я вытерла глаза рукавом. Слезы продолжали литься, а боль в груди становилась все острее.
Джалликанская девушка слегка наклонила голову, направляясь к выходу.
— Я искренне сожалею о вашей утрате. Я бы хотела… — она откашлялась. — Жаль, что мы не смогли ее остановить. — Я знала ее. Она стояла за прилавком в подвальной гостиной Асила, когда мы с Ариком отправились практиковать мою сферу.
Поскольку я просто смотрела на нее и не могла говорить от переполнявших меня эмоций, Бастьен ответил за меня.
— Спасибо. Здесь никто не виноват. Мы все старались изо всех сил.
Никто не виноват? Как будто черный туман навис надо мной. Голоса вокруг меня были приглушены, а тела искажены слезами, застилающими мое зрение.
Она кивнула и последовала за другим охранником наружу.
— Он поправляется, — сказала пожилая женщина, проверяя жизненные показатели Каррига с помощью какой-то прозрачной таблетки. — Кинжал не попал в сердце. Я верю, что он выкарабкается.
Мужчина рядом с ней повернулся к нам.
— Мы должны действовать. Я пришлю за тобой, как только закончим. Пожалуйста, оставьте нас.
Мы повернулись, чтобы уйти, и комната словно закружилась. Бастьен обнял меня, помогая выйти.
Никто не виноват? Эти слова ужалили. Но винить было некого. Я оттолкнула Бастьена от себя.
— Это ты виноват! — Слова прозвучали гортанно, царапая мое горло. — Ты остановил меня. Я могла бы ударить ее своим шаром, но ты остановил меня.
Бастьен выглядел так, словно мои слова ударили его.
— Мне очень жаль. Я думал…
— Ты не подумал! Ты не доверяешь моим способностям. Из-за тебя Шинед мертва. — Я убежала от него.
— Джиа! Подожди!
Я проигнорировала его зов и побежала вниз по склону. Моя нога ударилась о камень, и я рухнула на землю.
— Джиа!
Мой ботинок соскользнул, когда я поднялась на ноги. Я ворвалась в свою палатку и принялась расхаживать по ней, дыша громко и болезненно, быстро и тяжело. Слишком быстро. Паника поднялась в моей груди, как желчь, пузырящаяся и обжигающая горло.
— Джиа, можно войти? — голос Бастьена донесся с другой стороны полога палатки.
— Уходи.
Наступила тишина, а затем раздался глубокий вздох.
— Ладно. Я вернусь, чтобы проверить тебя.
Я не ответила ему.
Звук его удаляющихся шагов вызвал еще один всхлип, сорвавшийся с моих губ. Я сняла ботинки, опустилась на циновку и натянула на себя одеяло.
Я плакала до тех пор, пока слезы не иссякли.
Демос распахнул полог и ворвался в палатку.
— Что случилось? Ходят слухи, что кто-то пытался убить Каррига.
Я просто уставилась на него.
Бастьен ворвался следом.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он и оттащил Демоса в сторону.
— Я слышал о Карриге, — сказал Демос.
Бастьен шепотом пересказал ему все, что произошло в доме кюре. Лицо Демоса сменилось озабоченностью и гневом. Глаза его наполнились слезами. Когда Бастьен упомянул, что Шинед умерла, Демос зажмурился и присел на корточки.
— Нет, — закричал Демос. — Я убью эту женщину.