Он с отвращением опустил бинокль. Затем вытер пот, выступивший над верхней губой. Странное чувство! Проклиная жару, достал из заднего кармана брюк носовой платок.
— Пропали, — сообщил Карелла.
— Что? Что?!
— Солнечные зайчики пропали.
— Может, Хоуз уже там? — предположил Мейер.
— Нет, слишком рано. Может, тот парень уходит. Черт, почему мы не…
— Есть! Опять блики, Стив! Он еще там!
Карелла тяжело дышал. Руки его вцепились в столешницу. Он с трудом заставил себя поднять чашку с кофе и медленно пить.
Давай же, давай, Коттон! Шевелись!
Хоуз бежал по дорожкам парка, гадая, где может скрываться человек с биноклем. Редкие прохожие удивленно оглядывались ему вслед. Бегущий человек в любое время приковывает к себе внимание, но особенно странно видеть бегуна в такой жаркий день. Почти все замирали на месте и провожали Хоуза взглядами. Интересно, от кого он так припустился? Видимо, зеваки ожидали, что вот-вот из-за поворота вынырнет полицейский в форме с пистолетом наготове.
Возвышенность, решил Хоуз. Если тот тип в состоянии разглядеть второй этаж участка, он должен сидеть на возвышенности. Вершина холма, скала, словом, что-то высокое и расположенное близко от ограды — в той части, где парк граничит с жилыми кварталами.
Вооружен ли он?
Если он собирается сегодня вечером кого-то убить, то, возможно, уже сейчас прихватил с собой оружие. Хоуз инстинктивно похлопал себя по заднему карману брюк и ощутил успокоительную выпуклость своего тридцать восьмого. Может, вытащить пушку прямо сейчас? Нет. В парке гуляет много народу. Оружие может напугать прохожих. Кому-то может показаться, будто Хоуз не в ладах с законом; прохожий, возможно, решит проявить героизм, задержав беглого преступника. Нет, пушка пусть пока остается там, где она лежит.
Он углубился в заросли, ногами ощущая подъем. Он где-то высоко, думал Хоуз. Должен сидеть на возвышенности, иначе ничего не увидит. Тропинка круто пошла вверх; подстриженная травка и мягкая земля уступили место разбросанным там и сям каменным грядам. Может, этот тип сидит на скале? И туда ли он идет? Где эта птичка?
Хоуз вытащил револьвер.
От подъема у него сбилось дыхание. Пот ручьями тек под мышками и по спине. Мелкие камушки забились в туфли.
Он добрался до вершины скалы. Никого!
Отсюда ему был прекрасно виден участок.
А слева, на другой скале, он заметил человека, который сидел на корточках и смотрел в бинокль.
Сердце у Хоуза неожиданно подскочило к самому горлу.
— Что ты видишь? — полюбопытствовал Мейер.
— Ничего.
— Он все еще там?
— Солнце все еще отражается от линз.
— Куда же запропастился Хоуз?
— Парк большой, — снисходительно напомнил Карелла.
Сидящему на скале человеку с биноклем померещился какой-то шорох в кустах. Он медленно повернулся, опустил бинокль и, едва дыша, стал прислушиваться.
Он чувствовал, как у него мурашки ползут по спине. Внезапно он весь покрылся испариной. Он отер капельки пота с вздувшейся верхней губы.
Определенно где-то хрустнула сухая ветка.
Мужчина прислушался.
Может, ребенок?
Или парочка занимается любовью в уединенном уголке?
А может, коп?
Беги, требовал его рассудок. Приказ срикошетил внутри его головы, но он продолжал сидеть, словно прикованный к скале. «Они меня остановят», — подумал он.
Но… неужели так скоро? После того как он так тщательно все продумал? Так скоро его остановят?
Ветка хрустнула ближе. Человек на скале заметил тусклый блеск — солнечный луч осветил металл. Черт, почему он не захватил с собой пушку? Надо было предусмотреть все варианты развития событий! Он жадно обшарил взглядом голую вершину скалы. Из расселины к небу тянулся высокий куст. Человек пополз к кусту на животе, правой рукой сжимая бинокль. На солнце сверкнуло что-то яркое и неметаллическое. Рыжий! Рыжие волосы! Коп, который встал из-за стола! Человек с биноклем задержал дыхание. Хруст веток прекратился. Из убежища под кустом ему была видна только рыжая шевелюра, и больше ничего. Голова полицейского нырнула вниз, потом появилась снова. Коп приближался. Скоро он доберется до его убежища.