— Он спал здесь вчера ночью?
— Наверное. Откуда мне знать? — Внезапно до девицы дошло, что на ней ничего нет, кроме прозрачной короткой рубашки. Она поспешно прикрыла ладонями пышный бюст.
— Когда он вчера пришел домой?
— Довольно поздно. Наверное, уже после полуночи. Я слушала радио. Понимаете, вчера ночью было очень жарко. В этих квартирах спать почти невозможно. Они нагреваются, как духовки. Дверь была открыта, и я услышала, как он поднимается по лестнице, потом идет к своей квартире… Я выглянула поздороваться. Он как раз вставлял ключ в замок. Ну и вид у него был, клянусь богом! Вылитый русский шпион! Только пилюль от кашля недоставало для полноты картины.
— У него в руках что-нибудь было?
— Только сумка, вернее, бумажный пакет — вроде бы с продуктами. Ах да. Еще бинокль! Представляете? По-моему, театральный. Я даже спросила: наверное, были в театре?
— И что он ответил?
— Рассмеялся. Вот пугало огородное! Смит. Джон Смит. Надо же! Просто смех! А вы как думаете?
— Что — просто смех? — спросил Хоуз.
— Ну, такая фамилия и все такое. Вы понимаете. Он просто чучело. Сдается мне, больше он сюда не вернется.
— Да, это вряд ли, — согласился Хоуз. По-видимому, решил он, у соседки Смита тоже ветер в голове гуляет, уж больно она бессвязно выражается и постоянно перескакивает с одного предмета на другой. О чем это она говорила?
— Он кто — вор?
— Мы не знаем. А он сам ничего не рассказывал вам о себе?
— Нет. Ничего. Он вообще не отличался разговорчивостью. Да и потом, он ведь был здесь всего несколько раз. И даже тогда, казалось, все время торопился. Однажды я в шутку сказала: наверное, тут у него летняя дача. Понимаете, я ничего такого не имела в виду. А он говорит: да, здесь, мол, его убежище. Ну и чучело! Надо же — Смит! — И девица снова расхохоталась.
— А он не говорил вам, кем он работает? И вообще — чем занимается?
— Нет. — Соседка скрестила руки на груди. — Пойду-ка я лучше накину что-нибудь на себя, — объявила она. — Я дремала, а тут началась пальба. Я так испугалась, что сбежала вниз прямо в ночной рубашке. Ну и вид у меня, правда? — Она хихикнула. — Лучше пойду надену что-нибудь. Приятно было побеседовать. А знаете, вы совсем не похожи на шпика.
— Спасибо, — поблагодарил Хоуз. Наверное, она сделала ему комплимент?
На пороге девица обернулась:
— Надеюсь, вы его сцапаете. Вряд ли его так трудно будет найти. Сколько в городе типов вроде него?
— Вы хотели спросить — сколько в нашем городе Смитов? — не понял Хоуз.
Соседка удивленно посмотрела на детектива: с чего бы он так разволновался?
— Вы тоже — тот еще тип, — сообщила она на прощание.
Он проводил ее взглядом. Потом пожал плечами, закрыл за собой дверь квартиры «Смита» и спустился вниз, на улицу. Домовладелица все еще рыдала.
Хоуз приказал одному из патрульных не пускать никого в квартиру номер 22, пока ее не осмотрят эксперты-криминалисты.
Потом вернулся в участок.
Пять часов вечера.
Когда Хоуз вошел в комнату, Карелла сидел за столом и пил кофе из бумажного стаканчика. Уиллиса и Мейера еще не было. В отделе было тихо.
— Здорово, Коттон, — сказал Карелла.
— Привет, Стив, — отозвался Хоуз.
— Говорят, ты угодил в перепалку на Двенадцатой?
— Угу.
— Ты цел?
— Как огурчик. Вот только опять упустил гада.
— Выпей кофейку. У меня скоро стол рухнет от телефонных звонков. Человек пятьдесят доложили о пальбе. Значит, он снова ушел?
— Угу, — промычал Коттон.
— Что ж. — Карелла пожал плечами. — Сливки? Сахар?
— Немножко.
Карелла налил в стаканчик кофе и подал его Хоузу:
— Расслабься. Можем немного отдохнуть.
— Сначала мне нужно позвонить.
— Куда?
— К ребятам, которые выдают лицензии на ношение оружия. — Он высыпал на стол содержимое своих карманов. — Вот что я нашел у него в квартире. Как по-твоему, к «люгеру» они подойдут?
— К чему же еще? — сказал Карелла. — Конечно, к «люгеру» и ни к чему другому.
— Хочу проверить, кто в нашем районе покупал лицензию на покупку «люгера». Кто знает, может, тут нам повезет.
— И не надейся, — возразил Карелла. — Никогда ничего не бывает слишком просто, Коттон.
— Попытка не пытка, — отозвался Хоуз и посмотрел на настенные часы. — Господи! Уже пять. Остается три часа. — Он пододвинул к себе телефон и позвонил. Закончив говорить, жадно отпил большой глоток кофе и, закинув ноги на стол, сказал Карелле: — Они перезвонят. Ух-х-х-х!