— Кто просит прощения? — обиделся Галлагер. — Я ничего не прошу. Я предлагаю пойти на мировую!
Уиллис уставился на арестованного так, словно тот был опасным психом, который готов полосовать бритвой случайных прохожих.
— Должно быть, это жара виновата, — сказал он невозмутимо.
— Да ладно вам! — тянул свое Галлагер. — Ну так как? Может, дадите мне передохнуть?
— Слушай…
— Да что я такого сделал? Немного пострелял? Может, я кого-то ранил? Нет. Я просто немного вас позабавил. Будьте умниками. Снимите с меня ваши браслеты и отпустите меня подобру-поздорову.
Уиллис удивленно поднял брови:
— Мейер, представляешь, оказывается, он не шутит.
— Ладно тебе, Мейер, — опять начал Галлагер, — будь ум…
Тут Мейер дал ему пощечину.
— Не разевай пасть, герой, пока тебя не спрашивают! И не тычь мне, я тебе не сват и не брат. Так это твое первое ограбление?
Галлагер посмотрел на Мейера, прищурив глаза, и потер о плечо саднящую щеку.
— Ну, легавый, это я тебе припомню!
Мейер снова его ударил.
— Сколько еще у тебя ограблений на территории нашего участка?
Галлагер молчал.
— Тебе задали вопрос, Галлагер, — подтолкнул его Уиллис.
Галлагер перевел взгляд на него, окатив волной ненависти.
Карелла присоединился к коллегам.
— Ну и дела! — присвистнул он. — Привет, Луи!
Галлагер посмотрел на него невидящим взглядом.
— Я вас знать не знаю, — буркнул он.
— Да ладно тебе, Луи! — проговорил Карелла. — Должно быть, память отшибло. Разве ты меня не помнишь? Стив Карелла. Подумай, Луи!
— Ты что, тоже коп? — спросил Галлагер. — Я тебя первый раз в жизни вижу!
— Помнишь булочную, Луи? Давненько дело было. Булочная на Южной Третьей. Теперь вспомнил?
— Я пирожных не ем, — хмыкнул Галлагер.
— Ты там не пирожные покупал, Луи. Ты там кассу брал. А я случайно проходил мимо. Теперь вспомнил?
— А-а, — протянул Галлагер, — вон что!
— Когда вышел, Луи? — поинтересовался Карелла.
— Какая разница? Вышел, и все.
— И опять за свое, — констатировал Мейер. — Так когда ты освободился?
— Тебе дали десять лет за вооруженное ограбление, Галлагер, — напомнил Карелла. — Что случилось? Срок скостили за примерное поведение?
— Ага.
— Когда ты вышел? — снова спросил Мейер.
— С полгода назад, — ответил Галлагер.
— Наверное, понравилось жить за счет штата? Так и рвешься назад, в тюрягу.
— Да ладно вам! — опять заныл Галлагер. — Отпустите меня, и дело с концом! Почему вы такие нудные?
— Нет, почему ты такой нудный, Галлагер?
— Обстоятельства заставили, — объяснил Галлагер. — Это вынужденно.
— Многое я повидал на своем веку, но чтоб такое! — воскликнул Мейер. — Вор-психиатр. Это уж слишком, это уж слишком. Шагай отсюда, придурок, с тобой хочет побеседовать лейтенант. Встать! Пошел!
Зазвонил один из телефонов. Трубку снял Хоуз:
— 87-й участок, Хоуз слушает.
— Коттон, говорит Сэм Гроссман.
— Привет, Сэм. Ну как?
— Ничего особенного. Отпечатки совпадают с теми, что на бинокле, но… В общем, посмотрим правде в глаза, Коттон. У нас нет времени обследовать ту квартиру как положено. Во всяком случае, до восьми вечера.
— А что? Который час? — спохватился Хоуз.
— Седьмой, — ответил Гроссман.
Хоуз посмотрел на настенные часы. Действительно, уже пять минут седьмого. Куда ушел последний час?
— Да… Слушай… — начал было он, но тут же забыл, о чем хотел спросить.
— Тебе может помочь только одно, — сказал Гроссман. — Может, ты уже видел.
— Что такое?
— Мы нашли ее на кухне. На подоконнике, за раковиной. На ней свежие пальчики подозреваемого, так что он, может, ею пользовался. Во всяком случае, вертел в руках.
— Что такое вы нашли, Сэм?
— Карточку. Ну, знаешь, реклама закусочной.
— Какого заведения? — Хоуз схватил карандаш.
— Закусочная или ресторанчик называется «Джоу-Джордж». Два слова, через дефис. Не «Джо», а «Джоу», с «у» на конце.
— Адрес!
— Северная Тринадцатая, 336.
— На карточке еще что-нибудь есть?
— В верхнем правом уголке надпись: «Вкусная еда».
— Спасибо, Сэм. Я еду туда.
— Давай. Может, подозреваемый там обедает? Кто знает? А может, он один из владельцев.
— Джоу или Джордж?
— Все может быть, — ответил Гроссман. — Ты ведь не думаешь, что наш шутник жил в той квартирке?
— Нет, а ты?
— Есть некоторые признаки того, что квартирка обитаема, но все они недавние. Ничего постоянного. Моя версия такова: он использовал снятую квартиру как некое убежище или плацдарм.