А Вадик ждал у выхода из парка с букетом роз и небольшой сумкой. Хорошо одетый, молодой, улыбающийся, уверенный в себе мужчина. Юля поневоле залюбовалась его стройной фигурой и обаятельной белозубой улыбкой. А он кинулся к ней, обнял, чмокнул смущённо в щеку. Потом присел на корточки, серьёзно здороваясь с карапузом в коляске. Мишка погудел одобрительно, поулыбался незнакомому дяде и заснул, сжимая в пальчиках стебелёк с листьями, который Юля аккуратно оторвала от одной из роз.
Они гуляли по парку, всё время говорили, вспоминали школу и общих друзей. Так тепло становилось, когда слышала знакомые имена, истории, даже сплетни – она снова как бы оказалась там, среди своих, словно и не уезжала в эту шумную, суетливую столицу, где самые близкие люди – только Глеб и ребенок, подругами тут обзавестись Юля пока так и не смогла.
Вадим приметил кафе неподалёку. Посидели, заточили на двоих большую вкусную пиццу, выпили кофейку. Он говорил и говорил, не сводя с неё внимательного взгляда. Мишка тихонько сопел во сне, играла спокойная музыка. И, сама не заметив как, Юлька рассказала о себе всё. О знакомстве с Глебом, о замужестве, о дикой ревности, и о том кошмаре, в который превращалась семейная жизнь при малейшем сомнении в её порядочности. И всё же она старалась свести всё в шутку, чтобы не выглядеть жалующейся: «Вот, никогда не думала, что выхожу замуж за восточного мужчину, ну или за итальянского, судя по накалу страстей!»
Он слушал очень внимательно. И только потом, под конец спросил:
- Наверное, будут неприятности? Я так неожиданно появился в твоей жизни.
И Юля вдруг поняла, что он действительно ПОЯВИЛСЯ.
И эта встреча, этот такой нужный ей разговор – теперь навсегда изменят её взгляд на мужа, его необоснованные претензии, требования, обвинения и прочие ревнивые выяснения отношений. Она не знала, ЧТО будет дальше… Но Вадим поселил в её душе какую-то смутную тревогу. Что бывает и по-другому. Бывают такие пары, где нет этих нудных изматывающих скандалов на ровном месте. Раньше ей казалось, что в каждой семье есть что-то похожее – насмотрелась на ругань родителей в детстве.
Вадим уезжал через несколько дней. Они обменялись номерами мобильных телефонов и говорили о возможности ещё одной встречи, как позвонил Глеб. Будничным тоном поинтересовался, когда она собирается быть дома. Взглянула на часы, потом виновато в глаза однокласснику: «Пора»…
Он как-то странно поник, замолчал. Встал, помог ей одеться. А потом вдруг неожиданно, неловко приобнял. Кровь бросилась в голову девушки. Резкий, судорожный прерывистый вздох – и она сама не поняла, как уткнулась лбом в его плечо. Он тихонько гладил её туго скрученные в узел волосы. Молчал. А потом легко коснулся губ. Чуть-чуть. Еле ощутимо. Тепло. Она было подалась к нему, на этот зов губ, незнакомых, твёрдых, но… Просыпаясь, заворочался Мишка и Юлька вздрогнула, отстранилась, наваждение рассеялось. Скомкано попрощались.
Она шла домой, катила перед собой коляску. Лицо пылало. Мысли сбились в тесную кучку, вопросы жгли язык, и главный: что происходит? «Может, я просто устала от всего, что творится дома. А может, просто весна…»
А вечером дома был настоящий кошмар. Ей нужно было догадаться, что муж просто так не отпустит её к другому мужчине. Пусть даже к однокласснику. Пусть даже на короткую встречу.
Да, он следил за ней.
Да, затем, чтобы она не наделала глупостей и не опозорила семью.
Да, он видел всё.
И букет роз, который она, буквально со слезами в душе - сунула в урну по пути домой.
И это объятие шириной в несколько мгновений.
И этот робкий дружеский сочувственный поцелуй-касание.
В этот момент, видимо, перестав вообще себя контролировать, Глеб размахнулся и хлестнул ее по лицу. Юля постаралась отклониться, и вся сила удара пришлась по губам. Голова взорвалась резкой болью. По подбородку полилось тёплое, густое.
- Какая же ты тварь.. Шалава… - слова долетали сквозь пелену боли неотчётливо, она скорее видела буквы слов, расползающиеся в тумане, чем слышала искажённый яростью голос мужа. Он не орал. Он говорил тихо, и от этого было ещё страшнее.
А перед глазами стоял образ Вадима. Его понимающего взгляда, такой знакомой и родной улыбки, робких горячих губ… И ещё чего-то такого, невысказанного, потаённого, чего она никак не могла уловить, причём не только сегодня, но, похоже, и все эти годы…