— Мелоди, ты же знаешь, — перебил ее парень, не дав договорить. — Я сделаю для тебя все.
— Спасибо! Брендон, ты не представляешь как это важно для меня...
— Что нужно сделать?
Девушка пересказала ему свой план, стараясь говорить как можно увереннее. Может быть глупый, местами наивный, но это был первый раз в жизни, когда она решила бороться. Мелоди больше не собиралась прятаться. Однажды поверив в свою неполноценность, она долгие годы носила образ, которым ее наградила собственная семья, но пришло время доказать себе обратное.
— Ты серьезно? — удивился Брендон, не веря словам своей подруги. Мелоди еще никогда и ничего не делала за спиной у мужа. Тихая и покрная она во всем слушалась Виктора и, молча, терпела все нападки окружающих. Но сейчас он ее просто не узнавал. В голосе новой Мелоди не было той робости, к которой парень привык за три года общения. Она словно стала другим человеком, и Брендон не мог понять, нравится он ему или нет? — Ты правда хочешь, чтобы я съездил и навестил в тюрьме убийцу твоей сестры?
Упоминание об Эмили только придало ей сил. Если раньше и были сомнения, то теперь они растворились под бременем тяжких воспоминаний. Она никогда не считала Мелоди своей сестрой. Эмили не раз повторяла это маленькой закомплексованной девочке, коей она была в прошлом.
—
— Я очень сильно хочу этого, — повторила Мелоди, желая поскорее поставить точку в этой истории. — Если то, о чем я думаю, окажется правдой, я никогда не смогу простить ему этого...
Спрашивать у девушки, что именно она имеет ввиду, на данный момент, было совершенно бесполезно. Поэтому, пообещав как можно скорее посетить Райкерс, Брендон отключил телефон.
«Ну, вот и все, — облегченно выдохнула Мелоди, направляясь в ванную комнату. — Теперь осталось лишь немного подождать...»
Скрывать свои эмоции и притворяться спокойным Виктор был уже не в силах. Каждый раз, когда он убеждал себя, что все изменилось, мир вокруг поворачивался с ног на голову. Словно издеваясь, окружающие делали все возможное, чтобы внутри него снова загоралось неконтролируемое пламя ненависти и гнева.
Мужчина уже тысячу раз успел пожалеть о том, что когда-то согласился на свадьбу с Мелоди. Чёрт возьми, он сделал это из-за собственной глупости и расплачивался каждый проклятый день своего бессмысленного существования...
Когда Джонатан впервые предложил ему это, Виктор просто рассмеялся другу в лицо, приняв слова Харриса за хорошую шутку. Но какого же было удивление мужчины, когда вскоре и Эмили заговорила с ним на эту тему. Его Эмили! Девушка, в которой он души не чаял! Та, с чьим именем на устах он засыпал и просыпался, вдруг попросила заменить себя на младшую сестру.
На жалкую серую мышку, о которой он слышал лишь пару раз и то от совершенно посторонних людей, во время очередного светского раута Аманды Харрис. Мелоди никто не любил в семье. По словам Джонатана она была нежеланным ребенком и не обладала даже половиной тех качеств, которые были в Эмили.
—
И Джонатан рассказал Виктору свой план, подробно описав каждый его пункт и шаг. Эта махинация должна была закончиться в течении одного года и принести им всем желанные результаты. Всего двенадцать месяцев брака с Мелоди, и Виктор до конца своих дней мог больше не думать о будущем, так как обладал бы всеми благами этого мира. Он бы женился на своей любимой и уехал из США. Все должно было закончиться счастливой семейной жизнью где-нибудь в Испании или Италии. Но, как оказалось, купить счастье за деньги невозможно. План Джонатана осуществился лишь наполовину, из-за чего Виктор был женат на Мелоди уже седьмой год...
Мелоди... За все это время он так и не разгадал ее. Изначально, заложенная в его голову, информация о девушке оказалась ложной, а сам Виктор был слишком горд, чтобы попытаться разглядеть в ней нечто большее, чем нежеланная дочь Харрисов и ненавистная младшая сестра его любимой...
Нечто невидимое, почти неощутимое, постоянно тянуло его к ней. Каждый раз, стоило девушке оказаться рядом, как Виктор терял над собой контроль. Она была для него как красная ткань для быка. Наркотик, употребление которого никогда не доставляло удовольствия, но и отказаться от этого было невозможно.