Не знаю как, но он оказался возле моего дома в самый нужный момент, он не прошел мимо. Лекс остался и защитил меня, он отнес меня домой на руках, зная в каком шоке я находилась. Александр даже пытался меня отвлечь, рассказывая старинную легенду о крови и что она означает, когда этот запах исходит от человека. На глаза навернулись жгучие слезы, а горло перехватило. Люциферу я была благодарна, но себя ненавидела. Не проходило ни дня не ночи, как я вспоминала нашу ночь, проведенную вместе. Это было лучшее, что случалось в моей жизнь, и каждый раз ненавидя себя, я желала повторения. Куда делась та сильная Анна, которая ела самодовольных мужчин на завтрак?
Ответ был прост, Еванс образно скрутил меня в кулак и выбросил, оставив после себя лишь подобие меня прежней. Но слабую в себе видела лишь я, для остальных как и прежде я была холодной леди, знающей себе цену. Но я то знала, что изменилась, мои мысли и чувства были другими, новыми и неизведанными, они были похожи на мысли прошлой меня, когда мне было лет так семнадцать. И это было самое плохое, что могло со мной произойти, вернутся в образ старой Анны-Великомученицы. Я бы этого вновь не пережила. Все верят в мой холодный фасад, значит, дело за малым. Снова самой поверить в него.
— Ани? - Голос в темноте вывел меня из моих грустно-порочных мыслей.
— Мистер Еванс … - Мои оправдания прервали на полуслове, мужчина покачал головой и приложил палец к губам, в знак молчания.
— Молчи, просто молчи. Сны должны приносить удовольствие а не дурить голову.
Голос его был хриплый, мурашки бегали по моей коже не переставая, и кажется, что каждый раз их было все больше и больше. Я покачала головой, не совсем понимая смысл сказанных им слов. Сон? Какой сон? Недоверие подкралось к моему горлу, окутывая его толстыми лозами, душа и тело кричали бежать отсюда. Лекс полу сидел, полу лежал на диване, даже в темноте я смогла разглядеть его зрачки, кажется, что они светились в темноте. Люцифер внимательно смотрел на меня, каждый раз заглядывая все глубже и глубже, с каждой секундой его грудь поднималась все быстрее, а дыхание сбивалось. Я подстроилась под его ритм, ведь он действовал на меня точно так же.
Но разница в нашем поведение была, я высунула язык, смачивая пересохшие губы, которые треснули и портили общий вид идеальной картинки. Когда Лекс проследил за этим маленьким шаловливым движением, я почувствовала влагу, мои зубы действовали сами собой, сексуально прикусывая нижнюю губы, еще и перекатывая её в разные стороны. Так вот в чем была разница нашего поведения, Александр думал, что я являлась его утешительным сном. Когда я в свою очередь полностью отдавала отчет своим действиям, ни капли не сомневаясь и не жалея. Я хотела этого мужчину как никого, никогда в своей жизни. Люцифер делал что-то странное со мной, и я наслаждалась этим. Образ дьяволицы-искусительницы шел мне, но не стоило забывать истинную натуру Лекса.
Я вскрикнула, когда мужчина быстрым движением перевернул меня под себя, крепко прижимая к дивану. Мои ноги автоматически раздвинулись, что вызвало усмешку на его лице, и дало более легкий доступ ко мне. Моя короткая юбка совсем задралась, и он прижался своими темными брюками прямо к моим влажным трусикам, создавая трение, от которого я застонала и подалась ему навстречу, толкаясь бедрами вверх. Александр пошловато ухмыльнулся, одна его рука потянулась над моей головой и он взял две мои руки в свою одну. Я не заметила, что чуть дальше от моей головы лежала веревка, не знаю как, но у Люцифера получилось за одно мгновение сковать мои руки, завязывая веревку в тугой узел, который вряд-ли можно было развязать самостоятельно.
Удивление было настолько сильным, что на эти мгновения я даже забыла, что нужно сопротивляться, ведь теперь в данный момент, я была полностью во власти сероглазого монстра. Довольный собой, Лекс сел на колени между моих ног, внимательно оглядывая свое творение, от пристального внимания к своей персоне, на моем теле выступила испарина, делая меня еще более влажной. От реакции своего тела мне уже становилось стыдно. Но радовало одно, утром он не вспомнит про это, а если и вспомнит, то будет думать, что это сон. Мужчина потянулся к своей рубашке, и медленными, неторопливыми движениями стал снимать свою одежду. Мои глаза словно были прикованы к его крепкому телу, завораживая и пытаясь разглядеть в темноте каждую мелкую деталь. Это было сложно, но мои глаза привыкли к мраку, и тогда передо мной открылся вид, да еще какой вид, такой, который достоин быть на обложке журнала.