Так он ещё и нарцисс! Как его такого столько лет земля носит? Она разделяет его мнение о людях?
– Вернёмся к главному вопросу. Почему рукопись ничего не показывает?
– Я же уже сказал! Рукопись, можно сказать – живой организм. Она сама решает когда, кому и что показывать. Может, тебе нужно что-то сделать, чтобы она показала, а может – она впринципе тебе ничего не покажет.
– Но она уже показывала! Там был отрывок чьего-то дневника. Что-то о том, что "он" наконец-то создал мощнейший артефакт. Этот "он" – это создатель рукописи, верно?
– Мне откуда знать то? Всем, что имелось, с тобой уже поделился, больше ничегошеньки не знаю. Нарежь ещё пирога, пожалуйста, я проголодался.
– Ты же только что целый умял! Даже я столько не ем! – Дымильщик снова начал надуваться – Ладно, сейчас.
Я вообще-то на несколько дней готовил, а этот вредный гриб сожрал за час! Гриб ест грибные пироги... Это можно считать каннибализмом? Если да, то к его "выдающимся качествам" можно прибавить пожирание сородичей. Ауч!
Кажется, я порезался, пока нарезал пирог. Чёртов Грибовик!
– Держи свой пирог! Только попробуй попросить ещё – я и так уже из-за него и из-за тебя тоже травму получил!
– Что ты как нюня! Устроил мне тут из-за царапинки! Ещё скажи, что заставишь старика твою работу делать! – Грибовик говорил с набитым ртом, и слова были едва различимы.
– Нарезать тебе еду – не моя работа!
Почему мы не можем нормально поговорить? Постоянно ругаемся! Вообще, это он всегда начинает. Что это?!
На рукопись попала капля крови из пореза, растеклась по бумаге, а потом исчезла. Зато появился текст...
Глава 18. Философский камень
Джеймс
– Дымильщик, смотри – текст!
– Что? Где? Какой?
Грибовик вскочил с дивана и опрокинул тарелку, пирог полетел на ковёр.
Ну вот, недавно же убирался!
– Вот
Я ткнул пальцем на страницу.
* * *
Здравствуй, мой юный друг. Если ты читаешь этот текст, значит в тебе течёт моя кровь. Это я создал роман, но не спеши меня судить – я лишь хотел найти покой в мире, созданном мной. Я не знал, что рукописи нужен владелец, и не знал, что этот самый владелец сотворит такое. У меня почти нет власти. Последние жалкие остатки я использую, чтобы предупредить. Опасайся его! Опасайся того, кто создал философский камень! Ему нужна твоя кровь и кровь двоих, в чьих жилах течёт жидкое золото. Найди их! И помни:
Кто раньше лишь разрушал – обретёт силу жизни
Кто раньше был потерян – узнает все тайны
А кто раньше жил в фантазиях – перенесёт их в реальность...
* * *
– В твоих жилах течёт его кровь! Кто твои родители?
Дымильщик, похоже, впервые за время их знакомства искренне обескуражен.
– Отец погиб ещё десять лет назад. В ту ночь он был у друзей, а у них в доме произошёл взрыв... С тех пор мама вечно в командировках или подольше задерживается на работе – она не хочет приходить домой и видеть меня, ведь это напоминает ей о нём.
– Да уж, грустная история. Хорошо что у меня родителей никогда не было.
– А как ты тогда появился?
– Как, как – грибной дождь пошёл и я вырос. Сначала обычным мухомором был, а потом вырос и пошёл. Это у вас, потомков обезьян всё сложно: достигнуть зрелости, найти пару...
– Хватит, я понял. Если во мне течёт кровь создателя, значит я его потомок?
– Молодец, капитан Очевидность.
– Только вот, стиль письма разный.
– Всмысле?
– Та запись в дневнике и это предупреждение... Они, как бы сказать, написаны в разных стилях, словно разные люди писали.
– Ну, может у него раздвоение личности. Или предупреждение он написал до того, как сошёл с ума, но уже чувствовал что скоро того... тю-тю
Дымильщик покрутил пальцем у виска и расхохотался.
– Но в дневнике автор романа упоминается в третьем лице, как и здесь какой-то владелец, который что-то сотворил. Ещё и создатель философского камня... Что это такое, кстати?
– Значит, всё таки раздвоение личности! А про философский камень даже ребёнок знает! Ты точно не вчера родился? Философский камень – пятый элемнет, реагент, создать который пытались все алхимики на протяжении веков! По легенде он нужен для трансмутации металлов в золото и для создания эликсира жизни. Ни разу не слышал, что-ли?