– Нет, если честно...
Как ему это удаётся? После разговора с этим Грибовиком я вечно чувствую себя невозможным идиотом.
– Если верить этому тексту – кто-то всё таки создал философский камень... Но куда он его дел?
Дымильщик поджал колени к груди и задумался. От усердия у него даже шляпка набок сползла.
Философский камень... А как он выглядит вообще? Как камень? Но камень в названии не всегда значит, что это и есть камень.
«Гениальное умозаключение» – какая-то часть меня ехидно захихикала. Чёрт, у меня в голове завёлся Дымильщик! У всех в голове тараканы, а у меня — Грибовик!
– Слушай, потомок обезьяны, дай-ка мне твою книжечку. Не заберу, честно!
С послушно протянул ему рукопись.
– Вот он! Вот же он!
Грибовик так сильно ударил по переплёту, что подпрыгнул, перевернулся в воздухе и свалился на ковёр, прямо в грибной пирог. Дымильщик громко выругался на неищвестрос языке. Видимо, так работает карма.
Я прошёл к креслу, на котором лежит рукопись. Камень снова сверкал, но на этот раз чистым золотом. Точно! В то утро, мне было так плохо, а потом всё резко прошло. Это из-за камня? Он существует... Значит, скорее всего, всё остальное в тексте правда.
Тогда где мне найти этих "двоих"?
Глава 19. Прощание
Оуэн
Вспышка. Мир перед глазами померк. Затылком я ударился обо что-то острое, наверное упал на скалы. Я умру? А это больно? Думаю, смотря какая смерть – если пуля в голову, то быстро и относительно безболезненно, а если глубокая рана где нибудь в ноге... придётся довольно долго мучиться, истекая кровью. Бррр... Нет, я так не хочу! Пусть меня лучше добьют. А здесь ещё и медицины нормальной нет... Короче, мне крышка. Что-то думать всё сложнее и сложнее, похоже, я умираю...
* * *
Темнота. Полная беспросветная темнота. Это и есть жизнь после? А где же божественный свет и хор ангелов? Всё таки атеисты были правы... Хотя стоп! Если атеисты правы, то я должен был исчезнуть! А я тут, только где это "тут" – непонятно. Ничего не вижу! Ааааааа, мои глаза!
Полоска ослепляющего света прорезалась сквозь пространство. Она расширялась и расширялась, пока в ней не показалась злая зелёная голова.
– Очухался, наконец! Мы уж думали – ты клыки отбросил! Даже погребальную ванну построили. Зря только старались! Может, хоть посмотришь, а то ребята обидятся.
– Д-да, конечно. Обязательно посмотрю!
– Вот и славненько! Тряпьё твоё – в том углу. Собирайся и выходи.
После орк ушёл. Погребальная ванна? Здесь же нет воды! Неужели...
Я нашёл своё тряпьё (одеждой это уже нельзя назвать), кое-как оделся и вышел. И остановился на пороге. Небо! Оно голубое! И солнце, как на Земле, а не то кровавое! Теперь всё вокруг выглядит как какая нибудь долина вулканов – не более.
– Приветствую тебя, Златоокий. Безмерно рад, что ты в порядке.
Из толпы орков вышел Стальной(или Каменный) Кулак.
– Почему я Златоокий и правда, что вы для меня уже погребальную ванну приготовили?
– А ты, разве, ничего не помнишь. И да, мы не знали, как тебе помочь и думали, что ты не выберешься, поэтому решили похоронить со всеми почастями – как великого героя-освободителя.
Я посмотрел туда, куда показал орк. Мои догадки подтвердились. Там стояла огромная каменная чаша, наполненная лавой почти до краёв. На камне вырезаны какие-то каракули.
– Что это?
– Это? Это пожелания от каждого из клана. Чем таких больше – тем легче душе совершить переход в другой мир. У вас не так?
– Не совсем, но нечто похожее есть. Так почему я Златоокий?
– Странно, что ты ничего не помнишь. Ты там такое устроил! Твои глаза загорелись и стали золотыми, как и твои вены – по ним будто не кровь текла вовсе, а чистое золото! Потом – золотая вспышка, за которой последовала буря, что смела всю вражескую армию! – Кулак говорит об этом с таким воодушевлением и... страхом? Он меня боится? Этот громила, что может раздавить меня словно муху – боится! – Воспользовавшись тем, что путь чист – мы дошли до замка. Там оказался портал! Этот мир – больше не тюрьма! И всё благодаря тебе.
Я только сейчас обратил внимание, что лагерь разбит прямо у подножия горы, на вершине которой расположен замок. Я могу уйти!