– Какая нетерпеливая! Вся в мать! Я же сказала – пей чай и внимательно слушай!
Собрав остатки терпения я заставила себя замолчать, и Ами начала рассказ.
* * *
Её создали искуственно и нарекли Мара, что означает призрак, ведь она действительно словно привидение – неприкаянная душа, которой нигде нет места и подобных которой нет. Она – совершенство, так называют её создатели – единственная в своём роде, единственная выжившая. Невозможно сосчитать, сколько раз она думала о конце, о том, чтобы навсегда покинуть этот мир, чтобы быть призраком не только морально. Но сколько бы она не думала – не могла найти способ осуществить единственное желание, что посещало её по ночам. Не помогал даже её феноменальный мозг, в котором должны быть ответы на все вопросы, на все, кроме этого. А если даже у вселенной нет ответа – его впринципе не существует. Выхода нет.
Но однажды появился новенький. Он отличался от других детей тем, что не был здесь создан – он родился на Земле, как все обычные люди. Он жил той прекрасной простой жизнью, которой не знал никто из жителей Лаборатории. Его глаза сохранили блеск надежды, что давно погас в глазах других. И тогда она придумала себе новое имя – Мерелин. Она не знала его значения, оно ей просто нравилось. Мара прожила всю жизнь в Лаборатории, но Мерелин будет свободна – решила она для себя.
Тот мальчишка вдохновил её на поиск выхода, и она его нашла. У неё получилось попасть на Землю, туда, где должен был быть её дом, туда, где живут такие же, как она.
Но даже на Земле ей не нашлось места. Хоть внешне она была человеком – на этом сходства заканчивались. Став свободной физически – она не освободилась от оков одиночества и неприкаянности. Она так и осталась Марой, призраком, обречённым на вечные муки.
Шли года, века, тысячелетия. Мерелин видела, как человечество развивается, как рушится старое и возводится новое. Как люди влюбляются, ссорятся, мирятся, как смеются и плачут, как прекрасна их мимолётная жизнь, которую они тратят на всякие неважные мелочи. Жизнь бьёт ключом, но её сей поток обходит стороной – она была, есть и навсегда останется лишь наблюдателем.
Но однажды Мерелин встретила его – того, чья душа также не принадлежала сему миру, того, кто может её понять. Микей Валери, так его звали. Она почти сразу влюбилась в него без памяти, но любил ли он её? Несмотря на феноменальный ум, подобные вещи её не волновали. Чем сильнее билось сердце рядом с ним, тем слабее становился голос разума.
Ради него она создала то, чего пытались добиться величайшие алхимики на протяжении веков – пятый элемент, эликсир жизни, благодаря чему её возлюбленный стал бессмертен. Она хотела лишь разделить с ним вечность, но Микею нужно было большее. У него была прекрасная мечта – создать место для всех, кто как и они не принадлежит миру сему.
Как бы ни любила его Мерелин – почти затихший голос разума твердил, что создание миров – это нарушение системы вселенной, приводящее к неизвестным, но точно маштабным последствиям. Но сколько бы ни пыталась объяснить это ему – его мечта была сильнее рассудка и здравого смысла.
Спустя годы она всё таки согласилась. Философский камень был создан и соединён с миром старой рукописи, что Микей нашёл ещё в детстве. И всё вроде бы шло хорошо... до той ужасной ночи, в которой погибли все Валери...
* * *
Ами замолчала.
– Больше мне ничего не известно. После создания артефакта, Валери переехали в другой дом, и Мерелин более не посвящала меня в подробности их жизни. Я лишь изредка приходила навестить тебя и в очередной раз попросить её вернуться, так как чувствовала, что всё это плохо закончится. Она всегда доверяла моей интуиции, кроме того случая... И вот чем это всё обернулось.
Так много информации, а самая важная часть отсутствует! Самое обидное, что она скорее всего есть только в моих воспоминаниях, которых нет. От этого чувствую себя ещё более никчёмной.
– Слушай, а у тебя есть фотографии моей мамы?
– Конечно есть, сейчас принесу!
Ами пропала и вернулась с одной единственной фотографией.
На ней изображена молодая девушка с аккуратно уложенными каштановыми волосами, выразительными скулами и янтарными глазами. Она так похожа на меня! Только одета в нежно-голубое платье с ажурными рукавами почти до локтя. На руках тёмно-фиолетовые атласные перчатки, на правой руке жемчужный браслет, на шее – жемчужное ожерелье, серьги тоже с жемчугом. Я так никогда не одевалась. Вриатли вообще в этом столетии кто-то так одевался.
– Нравится? Забирай! Я-то твою маму хорошо помню, а ты совсем корохой была, когда она погибла... До сих пор не могу в это поверить.